Свежие посты за всё время

В продолжение к городским цветам в прошлом посте.

Всё грозилась рассказать о нашем пернатом бедствии, так вот.

Одним тёплым летним днём поехали мы в Таврический развеяться и машинку на пульте управления погонять. Вечером, уже перед самым выходом из парка заприметила я лежавшую на газоне ворону - крылья раскинуты, глаза закрыты, дышит с открытым клювом. Помимо всего прочего, моё внимание привлекла необычная окраска пернатой, маховые перья у неё были черно-белого окраса, в то время как по стандарту они должны быть полностью чёрными.

На наше приближение птица не проявила особого беспокойства, зато опасливо потянулась к моему мороженому. Угостила её кусочком вафельного стаканчика - охотно приняла угощение. Мне сразу показалось, что животное не совсем дикое.

Перья в хвосте и на крыльях были частично обломаны, так что летать она не могла, день был жарким и скорее всего, бедняга словила тепловой удар, а поскольку к вечеру в парк начали стягиваться собачники, оставлять её так лежать было сродни подписанию смертного приговора. Немного поспорив с мужем на тему "и так животных дома дохрена", я таки отвоевала птичье право на жизнь, мы быстро сбегали в ближайшую пекарню, выпросили там картонную коробку и погрузив в неё совершенно несопротивляющююся зверюгу, поехали домой.

Там птиц был напоен и накормлен, после чего пристально осмотрен на предмет возможных повреждений.

Никаких ран я не нашла, зато обнаружила неправильно сросшийся перелом одного пальца, и крупные шишки на лапах.

В последующие дни мы организовали для барышни небольшой вольер и я взялась за лечение. Врановые у меня уже бывали, и галки, и серые вороны, и грачи, мы выхаживали подстреленных слëтков, взрослых, подраных другими животными, но все они были дичками, и проходили импровизированную реабилитацию на балконе, чтоб минимизировать контакты с человеком, ведь им ещё предстояло вернуться в дикую природу и лояльность к двуногим или собакам совершенно ни к чему. Эта же мадам была очевидно бывшедомашняя, более того, у меня создалось чёткое впечатление, что это вообще выкормыш, человек явно растил её чуть ли не с яйца. В первые же сутки она приветствовала меня как птенцы приветствуют маму, трепеща крылышками и разевая рот, хотя на вскидку, ей было уже около 1,5-2 лет, совсем не малышка. Взрослая дикая ворона никогда не будет себя так доверчиво вести с человеком, до последнего будет осторожничать, это инстинкт. Эта же кулëма наплясывала вокруг меня, как ребёнок вокруг рождественской ёлки. А вот мужа она поначалу боялась и в основном пряталась, когда он заходил к ней в комнату.

Уж не знаю, как она оказалась на улице и наверное, никогда не узнаю, но на всякий случай я периодически шерстила сайты на предмет объявления о потеряшке (птичка-то приметная со своим нарушением окраса), однако ничего не нашла.

Практически сразу я приступила к лечению новой жительницы. В первую очередь - обработки от всевозможных паразитов, наученная в своё время горьким опытом встречи с кнемидокоптозом(ко мне попал грач с этой дрянью, но там уже была стадия некроза, часть фаланг отвалилась, он уже не мог стоять, я собрала ему ходунки, и он даже приспособился к ним, но болезнь + ослабленный организм, просевший иммунитет и стресс, в итоге одержали верх, несмотря на все наши с орнитологом старания, спасти малыша, к сожалению, не удалось).

Тут я решила действовать сразу по всем фронтам: поднять иммунку, витамины, качественное питание, обработки, особое внимание уделила ванночкам для ног, хотя каркуша была совершенно не рада подобным спа-процедурам).

Изучив наросты на пальцах более пристально я пришла к выводу, что это не клещ, а скорее оспа. Поэтому, да напихают мне сейчас возможно орнитологи, перешла к римантадину+ацикловиру внутрь, ну и сами оспины обрабатывала мазью и подсушивала фукарцином. Мадам, получившая имя Хугин(когда стало ясно, что дикая жизнь ей явно не светит) попёрла на поправку. А в один прекрасный день я не обнаружила на её лапках ни одной оспины и пальцы она больше не скрючивала! Мы победили. Кстати, неправильно сросшийся палец было решено оставить как есть, он хоть и смотрит немного в сторону, но никак не мешает ей функционировать. Конечно, можно было бы сломать его и поставить лангетку, но я не вижу в этом острой необходимости, подвергать птицу лишнему стрессу ради малого выхлопа - ей и так норм.

А тем временем, по мере продолжения всех моих медицинских манипуляций, любовь Хугин ко мне медленно угасала, зато родились нежные чувства к моему мужу. Он только кормил её, таскал ей всякие угощения, чесал загривок и рассказывал ей, какая она распрекрасная птица. А я в глазах этой пернатой профурсетки превратилась в мировое зло: когти стрижёт, ванночки делает(уже нет, курс завершили, но осадочек-то остался),лапы мажет, лекарства даёт, запрещает драть комнатные растения, не даёт чморить собак, короче, злая мачеха-садистка, не иначе!

Теперь всё ласковое бормотание и почесывание клювом достаётся мужу, мне же - шипение и щипки. Из собак она тоже выбрала себе в любимчики парня, а девку задирает, дёргает за хвост, выщипывает шерсть и доводит до белого каления) 

С Гармом у них свои особые отношения, сквозь решётку они махаются как гладиаторы, но в свободном полёте - очень вежливо друг друга игнорируют. Она воркует ему, стучит по поддону, дразнит игрушками, делает всё, лишь бы привлечь внимание, и чтобы пёс не прошёл мимо) 

Пока что жить ей приходится в небольшой клетке в нашей комнате, поскольку из первичного вольера она начала успешно выбираться, едва почувствовала себя хорошо, да и в отдельной комнате она скучала и постоянно нас звала, и хоть дама частенько гуляет на оборудованном жердочками балконе - никак нам не получается нормально отрастить поломанные перья, едва что-то вырастает, она ломает их о решётку, так и бегает огрызок вороны.

Но это, конечно, временная проблема, скоро мы возьмемся за строительство достойно-габаритной клетки, а летом на даче я вообще хочу забубенить ей личный полноценный вольер на открытом воздухе, думаю, она быстро найдёт себе друзей среди засилия сорок в том районе.

Хугин любит кошачьи игрушки, всякие головоломки, всё, что шуршит и блестит, особую страсть питает к бумажным деньгам.

Обожает голос мужа. Боится разве что только швабры и пылесоса. Ну и в комнате не любит одна оставаться. Довольно тихая, голос нечасто подаёт, по утрам не будит, но если спать дольше 12 дня, начинает намекать, что пора бы уже и честь знать)) Если прийти домой и не зайти к ней поздороваться - тут да, орать будет, пока не окажешь должное уважение.

Перед мужем стелится аки влюблённая кошка(именно потому я думаю, что это девочка, половой диморфизм у серых ворон практически отсутствует, так что наверняка мы пока не знаем)

Воркует с ним, при виде него устраивает бразильские танцы, подставляет голову под почесушки, ревнует, если при ней он тискает кого-то из собак, пытается копировать его интонации, так что возможно, когда-нибудь, она даже заговорит) Если видит, что человек её боится, начинает настоящую охоту, подруга сидела с ногами на стуле, а Хугин аки злая акула нарезала круги вокруг, пришлось выгнать заразу с кухни. Кстати, после её прогулок по квартире приходится проводить приличную уборку, как всем известно, срут они где попало, но мало этого, она ещё и вытаскивает и раскидывает всё, что можно, обдирает обои(благо, у нас сейчас предремонтное состояние, так что, можно считать, она нам помогает) объедает известку(купила ей добавку из мела в еду, вроде перестала) и вообще творит тотальный дестрой. Так что живность на очень терпеливого любителя, имейте ввиду!

Обожает свежие перепелиные яйца, кусочки печени и насекомых, это прям деликатес в её понимании.

Ко мне на руки не идёт, но и не жрёт меня смертным поедом, если всё таки возьму руки, к мужу - только так, лишь бы чухал ей загривок и воспевал её красоту.

Так и живём теперь большой дружной семьёй)

Добрый вечер. Кто-то знает, как можно запустить сайт? выдает такую ошибку и при использовании обхода, и с телефона, и в другом браузере. ОС - Винда 11.
На сайте есть классные логические игры, хотелось бы поиграть с ребенком.
Файлы cookie удалял.

Источник

Предполагалось, что у этой истории будет счастливый конец, как обычно бывает у тех, что начинаются ужасно.

Но я понимаю, что в итоге мой герой вряд ли убьет дракона и получит девушку…

Скорее все закончится здесь и сейчас, когда пластиковый паразит наденет мою кровоточащую кожу.

Звонить в полицию – не вариант, я все равно попаду к местным, а покинуть Гринсвилл нельзя.

Карты Google показывают меня синей точкой на чистом холсте – застрявшим на пустой равнине без дорог, без гор, вообще без чего-либо.

Я знаю, что это неправда. Здесь город.

Но это место – если это вообще можно так назвать – не из нашего мира.

Идеальный маленький городок – просто кошмар в красивой обертке.

Это началось... несколько дней назад. Наверное. Время здесь утекает как вода: просачивается сквозь трещины и превращает все в размытое пятно. Солнце заходит в неурочное время и восходит, когда ему заблагорассудится.

Ничто не движется как должно... а если и движется, то как сломанные часы – запинаясь, останавливаясь и внезапно срываясь вперед через случайные промежутки времени.

Все началось в ту минуту, когда мне исполнилось 18 – именно тогда я ушел из трейлерного парка. Ушел почти ни с чем: с дорожной сумкой на плече, сигаретой в зубах и небольшой банкой мелочи, которую скопил на летних заработках.

Но этого было достаточно. Мне больше ничего и не было нужно, чтобы сбежать из отвратительной выгребной ямы и оставить позади гобелен ужасных воспоминаний.

Я понятия не имел, куда ехать... но место не имело значения. Я хотел лишь увидеть этот тупик эволюции в зеркале заднего вида.

Я жил в районе Озаркс, который вполне заслуживал неофициальный девиз: Мет, Смерть и Перегар.

Он же определенно описывал человека, ранее известного как мой отец – человека, которого я предпочел бы видеть мертвым.

Вот и все. Я отправился начинать свою жизнь. Где угодно, только не здесь.

Я брел к автобусной станции и думал обо всем. Куда пойду, когда доберусь “туда”? Кем стану?

Ответов так и не нашлось, когда ранним вечером я, наконец, добрался до станции – деревянной коробки, стоящей на пустынном участке дороги, окруженной густым лесом.

Там практически никого не было. У входной двери скорчился облезлый бездомный, внутри было несколько пожилых людей, а за стойкой дежурила прыщавая девушка, выглядевшая не старше меня.

Я пристроил сумку между ног и просмотрел списки автобусов.

– Куда? – спросила кассирша измученным гнусавым голосом.

Будущее распростерлось передо мной – бездонный колодец возможностей. Лос-Анджелес, Нью-Йорк, Эль-Пасо, Сиэтл...

...И место под названием Гринсвилл. Что, черт возьми, такое Гринсвилл? Это звучало как что-то из невышедшей книги доктора Сьюза.

– Где это? – Я указал на Гринсвилл на доске над окошком будки.

– У меня нет рентгеновского зрения, – вздохнула кассирша.

– Ночной автобус до... Гринсвилла?

Девушка нахмурилась.

– Не знаю. Хочешь, чтобы я проверила?

Я колебался. В местечке под названием Гринсвилл было определенное очарование. Я почти мог представить себе ухоженные лужайки – такие поразительно зеленые, что больно было смотреть, – нежно-голубое небо с облаками, идеальными, как на открытке, дома, уходящие вдаль аккуратными рядами…

В таком месте я бы хотел оказаться. Там, где люди улыбались своим соседям и всегда приветственно махали рукой.

А если бы Гринсвилл оказался вшивой дырой, я предпочел бы не знать, пока не приеду туда.

Потому что незнание означало, что там все могло быть идеально. Незнание означало, что я смогу провести всю поездку в автобусе, мечтая о том, что может меня ждать.

– Нет. Именно туда я и направляюсь. Один билет до Гринсвилла.

***

Есть что-то странное и жутковатое в пустой автобусной остановке глубокой ночью. Как будто это портал в другое измерение – то, что притаилось между нашим миром и потусторонним – и только по чистой случайности ты не проваливаешься в трещину в фасаде.

Было поздно, я начинал нервничать. Опустилась темнота, забрав свет и автобусы, которые курсировали весь день.

Я не видел ни одной машины по меньшей мере час... и мой автобус опаздывал. Минимум на тридцать минут.

Он должен был быть здесь в девять сорок пять, но…

Как раз в этот момент фары осветили дорогу, как два горящих глаза.

Маленький комочек возбуждения появился у меня внутри, когда древний автобус, похожий на грустную, обиженную собаку, покатил по тихой дороге.

Я затушил сигарету и подхватил сумку. 

Автобус бочком подкатил к остановке.

Водитель открыл дверь.

Он выглядел странно. Не могу сказать, что было не так... но его словно собрали на фабрике манекенов – идеальная копна черных волос, накрахмаленная униформа, фарфоровая кожа, широкая зубастая улыбка, приветствующая меня из-за руля.

– Едешь в Гринсвилл? – спросил он высоким и писклявым, но не неприятным голосом.

– Именно, – сказал я, садясь в автобус и протягивая свой билет. – Долго ехать?

Он нахмурился, как будто не понял.

– Сколько времени займет поездка, – уточнил я.

Его улыбка стала ярче.

– О. Ты просто устраивайся поудобнее, и я отвезу, куда нужно.

Я начал отворачиваться, задумался…

– Еще кое-что. Где находится Гринсвилл?

Его улыбка стала шире, перерастая в смехотворно гигантскую ухмылку.

– О. Именно там, где и должен быть.

Ладно, странно.

Но я отмахнулся от этого. Некоторые люди были чудаками. Видит бог, я встречал многих в стране Мета, Смерти и Перегара.

Поблагодарив водителя, я оглядел автобус в поисках свободного места – а их было много.

Внутри расположились еще только два пассажира - один в передней части автобуса, другой ближе к середине – оба мужчины в длинных пальто и фетровых шляпах, низко надвинутых на глаза.

Если бы у меня была шляпа, я мог бы сделать так же.

Вместо этого я натянул на голову куртку и устроился на заднем сиденье, готовый к ночной поездке в Гринсвилл.

***

Я моргнул, просыпаясь, и обнаружил себя под открытым небом – глубоким, прохладно-голубым небом, усеянным облаками.

В голове у меня стучало медленно и ритмично, мозг бился о стенки черепа, как ужасный барабан.

Поморщившись от боли, я встал и огляделся.

Рядом со мной, в тени ярко-зеленого навеса, стояла деревянная скамейка… автобусная остановка. Скамейка, сошедшая с экрана фильма 1950-х годов. Не покореженная, незапятнанная, абсолютно чистая.

Другими словами – совершенно новая.

Как и клочок травы подо мной, залитый солнечным светом и…

Что-то было не так. Запустив пальцы в густую зелень, я понял, что это искусственная трава. Она казалась мертвой и грязной.

Поморщившись, я отдернул руку, будто от раскаленной сковороды.

Но все это было тут же забыто, стоило мне увидеть вывеску, похожую на почтовую открытку, раскрашенную в кричащие цвета, на которой был изображен город моей мечты – идеальные лужайки, идеальные дома, улыбающиеся люди, машущие друг другу. Место, где не знали, что такое Мет, Смерть и Перегар.

Идеальный маленький пригород 1950-х – старомодные маленькие машины, женщины в платьях, мужчины в костюмах... во всяком случае, именно это обещала вывеска.

Изогнутый по дуге слоган гласил::

Добро пожаловать в Гринсвилл. Улыбайтесь, будто вы этого хотите.

Я прикрыл глаза и посмотрел на город, готовясь к разочарованию – ожидая увидеть умирающую заброшенную дыру, растрескавшуюся и драную, как каблук старого ботинка, или, может быть, какой-нибудь гигантский мусоросжигательный завод, выбрасывающий в небо океаны мусора.

Но нет, конечно, это было не так.

Все было идеально. Этакая съемочная площадка, слишком хрупкая для этого мира… но то была не декорация, все было реально.

Он предстал передо мной, как Изумрудный город. Улицы, вымощенные кирпичом, деревья и кусты, окружающие уютную главную улицу, церковь со шпилем, торчащая на подстриженном газоне – и все разделено на аккуратные маленькие сектора, которые казались такими правильными.

А за городом... В том-то и дело, что я не мог видеть дальше города. Все вдали было в расфокусе, скрытое за странной мерцающей дымкой, похожей на марево над раскаленным асфальтом.

Но я не предал этому значения.

Я видел только маленький городок моей мечты.

Я видел только маленький городок из моих ночных кошмаров.

Все было именно так, как обещала вывеска – старомодные машины, идеальные дома, главная улица с кафе, торговыми рядами, магазинами одежды...

Но то был город-призрак.

Ничто не двигалось. Ничто не дышало. Только ветер овевал меня, бредущего по городу с сумкой за спиной.

Я искал признаки жизни: птицу, бездомную кошку, крысу, роющуюся в мусоре…

И ничего не находил. Ничего, кроме...

...Людей. Людей в магазинах. За рулем машин. За стойкой закусочной, застывших в сценках веселой трапезы. Навечно застывших в безмолвной рутине.

Потому что они вообще не были людьми.

Они были манекенами.

Первой на ум пришла игра Call of Duty Nuke Town. Вторым – фильм "Индиана Джонс: Королевство хрустального черепа".

Я подумал об Инди, который ввалился в город, похожий на этот... только для того, чтобы спрятаться в холодильнике со свинцовой облицовкой, когда яростное дыхание атомного взрыва поглотило все в поле зрения.

Я вытащил телефон, вполне ожидая, что связи нет...

Было одно деление.

Набрал в поиске “Гринсвилл” с надеждой... на что-то. Что-нибудь.

Гринсвилла не существовало для Google.

Паника зародилась у меня внутри. Я набрал 911 и попал на автоответчик – пластмассовый голос, произносящий пластмассовые слова, просто нечто, имитирующее человеческие манеры и вежливость.

У меня мурашки побежали по коже.

Вы дозвонились до Элиты Гринсвилла! Мы выезжаем прямо сейчас, но если вы оставите свое имя и…

Я сбросил звонок и остановился.

Все казалось ужасным. Свежевыкрашенные указатели, свежеуложенные дороги – все было таким неправильным.

В голове не нашлось ни единой мысли.  Беспокойство и растерянность отключили мне мозг. Рациональное мышление внезапно улетучилось, оставив меня тонуть в мыслях в поисках какого-либо плана действий.

Ничего не приходило на ум.

А потом пришло. Пришло, танцуя где-то за глазами мигающим красным неоном, осознание того, что здесь что-то очень, очень не так.

Затем нечто шевельнулось на грани зрения.

Я резко повернулся… и обнаружил, что смотрю на свое собственное искаженное отражение лица в витрине закусочной.

Но двигалось не мое отражение – в этом я был уверен.

Что-то шевельнулось по ту сторону стекла. В здании, на двери которого висела табличка с надписью "Добро пожаловать, мы открыты!"

Я подошел ближе. Солнечный свет отражался от блестящего чистотой стекла, превращая внутренность закусочной в темную пропасть.

Я приложил ладони к окну и заглянул внутрь.

И сначала не понял, что вижу.

Ужасная, скользкая дрожь пробежала по спине. Желудок скрутило от ужаса. Я стоял, прижимаясь к стеклу и смотрел на на манекены, когда-то увлеченные своей пластиковой трапезой…

Только теперь все головы повернулись, и уставились прямо на меня.

Я отпрыгнул назад и сделал то, что подсказывали инстинкты: побежал.

Слепое, стремительное бегство куда-нибудь – куда угодно, только подальше отсюда.

Здания превратились в сплошное разноцветное полотно, но я кожей чувствовал, как пластиковые мужчины, женщины и дети поворачивают пластиковые головы, чтобы посмотреть мне вслед.

Чувствовал, стремглав сворачивая с главной улицы в тихий переулок, как их мертвые глаза впиваются мне в шею.

Я врезался в мусорный бак – тот, что никогда не знал и никогда не узнает вкуса мусора.

Глубоко вдохнул и, наконец, задумался, что же мне делать.

Автобусная остановка.

Да. Надо вернуться к...

Где была автобусная остановка?

Я выглянул из переулка и посмотрел в обе стороны.

Главная улица осталась позади, теперь вокруг был чистый пригород, с всего парой крупных зданий: церковью, зданием суда, ярко-красным пожарным депо.

Городок превратился в зеленое море, простирающееся насколько хватало глаз.

Автобусной остановки не было. Не было ничего, кроме...

Гринсвилла.

Я смотрел на идеальный город – тихий и безжизненный, как на открытке, – и чувствовал, как мои надежды и мечты рушатся.

Предполагалось, что это будет моя новая жизнь. А оказалось…

Чьи-то руки схватили меня сзади и потащили обратно в переулок.

И я завопил.

Мужчина в костюме был весь в крови. Пропитался ею.

Я с трудом узнал его. Лицо – окровавленное, изуродованное месиво – свисало клочьями с белого, как кость, черепа.

Он ехал на автобусе в Гринсвилл. Их было двое: фетровые шляпы надвинутые на глаза, пальто поверх костюмов…

А теперь один из них умирал.

Он двигался, как издыхающее животное, сбитое пикапом. Цеплялся за мою рубашку окровавленными руками и пытался подняться.

Не думаю, что он понимал, что у него нет обеих ног – они были грубо оторваны выше колен. Ничего не осталось кроме искореженных обрубков, из которых с силой хлестала кровь.

– Пожалуйста… – Он застонал хриплым от боли голосом. – Беги...

И рухнул на землю – марионетка с перерезанными ниточками – и я услышал приглушенный стук из-под его куртки.

Я сглотнул, искренне желая убежать и не желая прикасаться к изодранному костюму, все еще теплому от красной крови...

...Но я был родом из страны Мета, Смерти и Перегара – и сразу понял, что это за стук.

Поморщившись, я осторожно расстегнула его пиджак, извлекая на свет пистолет 38-го калибра, аккуратно лежащий в наплечной кобуре.

Рядом с ним, во внутреннем кармане, лежал значок.

Движимый лишь любопытством, я вытащил его и раскрыл.

С.П.А.

Сверхъестественное правоохранительное агентство.

Это что еще за херня?

Но мне было все равно. Я хотел только револьвер. Было бы приятно держать его в руках. Утешительно.

Я расстегнул кобуру и потянулся за пистолетом.

– Не хмурься, – произнес пластмассовый голос.

Я поднял глаза и увидел напарника мужчины, стоящего у входа в переулок.

Его лицо, пустое и невыразительное, мгновенно выдало, кем он стал.

Одним из них.

– Здесь все улыбаются, – проскрипел он. – Это единственное правило.

Затем его лицо вытянулось, и я понял, что он был не просто манекеном – он был чем-то гораздо, гораздо худшим.

Я выхватил пистолет. Голова манекена раскололась пополам,верхняя часть откинулась назад, словно на шарнире, обнажив рот, полный зазубренных, острых как иглы зубов –  зубов, сделанных из разбитого фарфора.

Его глаза, черные и безжизненные, превратились в щелочки, четыре огромных насекомоподобных отростка вырвались по бокам пластикового паразита.

Ухмыляющаяся тварь упала вперед и поползла ко мне на четвереньках, как какое-то кошмарное насекомое, словно рак отшельник, скрывавшийся в оболочке манекена, как в панцире.

Оно помчалось вверх по переулку. Высокий, дребезжащий вопль вырвался из глубины его горла.

В ответ раздалось еще больше криков – десятки, дюжины, сотни воплей раздались из каждого дома и улицы, каждого магазина и здания в Гринсвилле.

Все эти фальшивые люди с их фальшивыми жизнями и фальшивой одеждой были заражены чем-то... чем-то, что корчилось и извивалось прямо за пластиковыми улыбками.

Эта догадка сбила меня с ног, словно товарняк. Вспышка страха поглотила мой крошечный, несовершенный мир, как черная дыра.

Поглотила стены переулка.

Поглотила револьвер в моей руке.

Завеса тьмы закрыла мне зрение, а пластиковый паразит все наступал.

Я должен был бежать.

И не мог пошевелиться.

Вокруг был только страх, охватывающий со всех сторон острый страх…

Я втянул воздух в легкие и превратил его в рев.

Револьвер материализовался в моих руках, тяжелый и успокаивающий.

Я навел его и нашел спусковой крючок.

БАМ! БАМ! БАМ!

Три пули 38-го калибра пронзили существо насквозь. Брызги пластика и крови разлетелись вокруг, одна насекомоподобная конечность оторвалась от сустава, половина его лица взорвалась и тварь, наконец, рухнула на землю.

Мир вокруг меня резко прояснился.

Я с трудом поднялся на ноги, побежал, как ветер…

И оказался на главной улице лицом к лицу с армией манекенов.

Их были сотни – мужчины, женщины, дети – море летних платьев, брюк цвета хаки, рубашек поло и костюмов...

Стена улыбающихся пластиковых лиц, едва сдерживающих то, что скрывалось под ними...

В револьвере, который безвольно висел у меня на боку, осталось три патрона.

Мне понадобилось бы три тысячи, и даже тогда не было бы шансов на победу.

И, словно подчеркивая эту мысль, обитатели Гринсвилла изменились.

Их головы разом откинулись назад, обнажив неровные зубы.

Насекомоподобные отростки пробились сквозь пластиковые бока, разрывая одежду, пробуя воздух на вкус.

Армия идеальных людей преобразилась.

Пластиковые паразиты выбрались из панциря.

Воздух наполнился какофонией дребезжащих воплей.

Я повернулся, чтобы бежать…

…и обнаружил, что окружен десятками улыбающихся существ, снующих по стенам зданий, по переулкам и витринам магазинов.

Так и настал конец.

Конец для ребенка, который ничего так не хотел, как просто ластик – ластик, чтобы стереть прошлое и начать все заново.

Это разбивало мне сердце. Сокрушительное осознание того, что здесь и сейчас была  только одна вещь, которую я мог контролировать.

Я приставил револьвер к подбородку и…

…увидел слив канализации, вмонтированный в бордюр.

Пластиковые паразиты наваливались со всех сторон. Я не раздумывал, просто бил и бил ногой по решетке.

А потом нырнул вперед ногами в узкий желоб, надеясь, что не раскрою череп об острый бетонный край.

Небо и свет исчезли, я провалился в темноту.

Столкновение с землей выбило из меня весь воздух. Я захрипел и, шатаясь, поднялся на ноги, отчаянно пытаясь уйти от полосы солнечного света, пробивающейся сквозь желоб.

В узкой щели наверху проплывали очертания тварей. Крики сплетались.

Я брел вперед во мраке, блуждая по лабиринту грязи и слизи, скрывающемуся под идеальным, как на открытке, городом.

Чем дальше я пробирался по грязным коридорам и залитым илом переходам, тем тише становились вопли.

Я шел вдоль реки густой коричневой жижи, журчащей вниз по течению... надеясь, что она выплюнет меня на солнечный свет где-нибудь далеко-далеко отсюда.

Но единственным солнечным светом, который я видел, был тот, что проникал сквозь канализационные решетки.

Иногда я останавливался, чтобы посмотреть на город, который должен был стать моим новым началом – город, заполненный манекенами, и застывший во времени...

Застывший ровно до того момента, пока то, что жило под пластиковой оболочкой, не решит проснуться.

И так я слонялся много дней. Размытые картины. Обрывки воспоминаний. Мое бесконечное путешествие по канализации Гринсвилла.

Некоторое время спустя я нашел бойлерную.

Прошел по узкому коридору, спустился по винтовой лестнице, и оказался в широком, похожем на пещеру помещении. Оно было залито странным подземным светом и опутано толстыми трубами и резервуарами, циферблатами и рычагами.

Так по-библейски. Огромный живой организм, пульсировавший с ужасающей энергией – шипящий пар, клубящийся дым.

Жара была невыносимой.

– Боже мой, - прошептал я, осознав, что скрывается за оборудованием.

Толстые пласты плоти пульсировали в промежутках между трубами и чанами – как будто что-то огромное, ужасная гора горячего мяса покрывала металл, как шелуха.

Я чувствовал кислый запах. Он заполнил мое горло и проник в легкие.

Это было мучительно.

Я не мог этого вынести.

Приставил револьвер к виску и нажал на курок.

Пистолет не выстрелил.

Пол не окрасился последним рисунком моих мыслей и чувств.

Раздался лишь бессильный щелчок, от которого мне захотелось согнуться пополам в приступе безумного смеха.

Когда падал в канализацию, я, должно быть, сдвинул цилиндр.

Это было легко исправить.

Я дважды нажал на спусковой крючок

Щелк.

БАМ!

Шальная пуля просвистела через всю комнату и ударилась о чан.

С шипением вырвалась сердитая струя пара, превратившись в кипящее облако...

И мысль ударила меня, как молот.

Здесь никого нет. Мне некому позвонить. Некому рассказать. Некому, кроме... тебя.

Мой безымянный, безликий сообщник.

Телефон цеплялся за жизнь достаточно долго, чтобы я успел закончить писать это. У меня осталось всего 2%, чтобы рассказать тебе, чем все закончится...

Когда я начинал писать, конец терялся в смутном мареве. Теперь все ясно – залито кровью и внутренностями.

Это, конечно, не счастливый конец – подобные истории, даже самые лучшие, обычно не благосклонны к таким людям, как я.

Моя судьба была расписана с того момента, как началась. Я попытался переписать концовку и посмотри куда меня это привело...

...в жару умирающей котельной.

Я потратил большую часть часа, поворачивая каждый диск и рычажок, которые смог найти, и теперь это место – то, что скрывает массивное нагромождение из плоти – варит в своих внутренностях что-то мощное...

Взрыв, я надеюсь, уничтожит город раз и навсегда.

Каждый циферблат в поле зрения находится в красной зоне, стрелки испуганно дрожат, вырывается пар и поднимается жар.

Я не знаю, является ли это живое существо из плоти – то, что за трубами – хозяйкой города, его матерью или мозгом...

Но я точно знаю, что огонь – это лекарство от ненормальности.

И как только я закончу излечение Гринсвилла, ни один из его пластиковых паразитов больше никогда не улыбнется.

~

Оригинал

Телеграм-канал, чтобы не пропустить новые посты

Еще больше атмосферного контента в нашей группе ВК

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

конкурс мемов: https://vombat.su/post/77642-konkurs-memov-na-kapibare-nagrazhdenie-i-prodolzhenie

Как завлечь клиента в магазин мебели? Легко! Нужно научиться перемещать его в мечты. Где он будет собирать свой любимый конструктор. Только этим конструктором будет шкаф.

Вспоминая бесконечные лабиринты с мелочами, нельзя не вспомнить ресторан. Как уставший путник, ты мог набрать себе свой шведский стол.

А вы, скучаете по ИКЕА? Какие вещи у вас остались от этого бренда? Что вам нравилось из еды? Я не могу забыть фрикадельки с брусничным соусом.

По мотивам Васи Ложкина)

Привет Вомбаты и Вомбатессы,

разрешите присоединиться.

Меня сюда призвали со всем известного Пикабу, где я публикую авторские посты и где лишь немногие знают меня как nekorrektnyj.

Уже более 7 лет назад я перебралась в Германию и работаю здесь на работе моей мечты.

Я – зоо-архитектор.

Нет, я не строю скворечники. Моя работа - проектирование среды обитания для диких животных в условиях современности, соответствующей актуальным требованиям содержания. Я занимаюсь проектированием зоопарков. У многих людей одно лишь слово «зоопарк» вызывает негативные ассоциации и картины замученных животных, запертых в тесных клетках. Однако реальность намного глубже и сложнее, а зоопарк может быть разным.

Работая с зоологами и кураторами зоопарков Европы, я каждый день стараюсь сделать жизнь диких животных под опекой человека лучше. Чтобы это стало возможным, необходимы не только знания в зоологии, планировании и строительстве, но и сильная педагогическая опора, помогающая обществу понять трудности и проблематику зоопарков. Это также включает в себя разъяснение распространенных мифов и противостояние склонности людей к очеловечиванию, вместо руководства фактами и учета зоологических особенностей видов.

Вот здесь выборка некоторых моих постов о планировании зоопарков и особенностях устройства зоопарков

Зоопарки Европы | Elefantenhaus Augsburg

Содержание сибирских тигров в зоопарках Европы

Этическая проблема зоопарков

Концепт вольера белых медведей Ленинградского зоопарка

Тот, кто немного следил за моей деятельностью на Пикабу или на моем телеграм канале знает, что по образованию я не архитектор, а инженер. На своем пути я узнала множество архитектурных тонкостей и приемов, но он еще не завершен. Я обучаюсь архитектуре и рассказываю своим читателям о том, что мне удалось узнать.

Почему поселения выглядят так, как выглядят

Реновация в Германии

Реставрация в Германии

Учитывая сферу моей занятости, несложно понять, почему меня интересует не только архитектура, но и экология, и, в частности, то, как они сочетаются между собой. Сохранение природы и забота о ней, на мой взгляд, являются чрезвычайно важными. Однако, как и в планировании зоопарков, в теме экологии существует множество сложных и противоречивых моментов, подверженных влиянию политической обстановки и имеющих свою темную сторону. Я стараюсь разобраться в том, насколько действительно экологична экология.

Про экологический менталитет

Защита экологии в строительстве и жизненный цикл материалов

Переезд в Германию открыл для меня новую страницу в моей жизни и предоставил возможность развиваться в карьере моей мечты. Я от всего сердца полюбила эту страну и делюсь с моими читателями увлекательными аспектами моей жизни здесь.

История моей эмиграции

"Типичная Германия" моими глазами

По чему скучают мигранты

Ремесленные традиции Германии - Auf der Walz

Что ж, я уже наговорила достаточно на токсичный диагнозов, но если вам всё это интересно, и вы хотите следовать за мной на этом пути, то буду рада вашим комментариям, вопросам для новых постов и вашему опыту.

Ваша nekorrektnyj

Персонажу нужно окружение - я до этого, очень давно, не рисовала природу. А тут как без "вида из окна"? Никак... потом еще одна идейка присоединилась - поделюсь чуть позже.

А кот с синицей.

Кот с синицей стали жить своей жизнью и не давать жить мне. В результате - с десяток записанных сюжетов для порисушек и с десяток текстовых листов с историей. По картинкам - пока еще один в лайне и полуколоризированный - лайном, всё же, планирую поделиться - может подстегнет завершить.

Тексты... ну тут пока слишком сыро.

Вчера вечером мне на Авито написал мужичок из Павловска. Хочет купить системный блок. Утром договорились, что надёжнее всего доставить его Яндекс доставкой за 2-4 часа. Цена доставки 650₽. Однако мужичок сообщил, что заказ принимать и оплачивать будет его жена. Он передал ей мой контакт.

Жена написала мне, спросила об условиях, что мы обговорили с её мужем. Я всё описал, она пропала на полчаса. И тут мне прилетает сообщение с Авито, что заказ оформлен в кредит с доставкой ПОЧТОЙ РОССИИ. Я пишу мужику, он, мягко говоря, крайне удивлен #%^^%#%%) Но разбираться с женой сейчас не хочет, т.к. занят на работе. Скинул 1500₽ за хлопоты с доставкой и согласовал отправку почтой.

Надеюсь не разобьют блок. Только что отправил, доплатив за нормальную упаковку, записал видео комплектации и отправки, скрестил пальцы)) жду

«We'll meet again» - это нестареющая песня, которая несет глубокий смысл как для исполнительницы, так и для её аудитории. Написанная английским композитором Россом Паркером и поэтом Хьюи Чарльзом, она была впервые записана Верой Линн в 1939 году, в начале Второй мировой войны. Эта трогательная баллада стала маяком надежды и стойкости для тех, кого затронула война, выражая тоску по любимым в это неопределенное время.

Лирика песни несёт послания любви, оптимизма и веры в то, что разлука временна. Под нежную мелодию спокойный голос Веры Линн уверяет слушателей, что даже в тёмные времена нужно надеяться на чудо и на скорую встречу.

Ей аккомпанировал новый электронный музыкальный инструмент Хаммонд Новакорд (не путать с органом Хаммонда). Это, фактически, был один из самых ранних синтезаторов, который построен на принципах субтрактивного синтеза.

В 2016 году Берта ван дер Бринка, известного продюсера, композитора и пианиста, пригласили сыграть эту песню на восстановленном Новакорде - спустя 77 лет после ее выхода.

Всем добрый день! :) Обещала выкладывать все свои выступления, а потому сегодня хочу порадовать вас видеозаписью со своего участия в баттле по стрипу.

Это была чистой воды импровизация, сопряженная с тем, что я так-то пилоном занимаюсь, а не стрипом, но опыт интересный, с радостью пойду снова. :) 

Приятного просмотра!

Отличие импровизации от обычной связки - я не знала, что будет за музыка, и она оказалась мне абсолютно незнакома, к сожалению. :( Ну и движения из головы брала, их там на самом деле много, но удалось вытащить только некоторые, что тоже мой просчет.

Поняла, что нужно выводить на первое место мимику сейчас, поэтому думаю параллельно с основными танцами начать ходить на стрип, чтобы научиться владеть лицом, а не только тушкой. :)

Всем хорошего дня!

Сегодня внеплановый пост в связи с тем, что меня попросили рассказать о заведениях общественного питания в Швейцарии (даже если это сэндвич в аэропорту). В связи с тем, что при поездке планировалась жёсткая экономия на еде, питание было, в основном, едой из супермаркета. Так что посетила я всего 5 мест общественного питания, о них и расскажу.

Первый раз в заведение общепита я зашла на обзорной площадке Кляйн Маттерхорн.

Сделано это было из-за плохого расчёта еды, которую нужно взять с собой. На холоде и при физической активности тратится много энергии, поэтому четырёх толстенных бутербродов (а ля домашние бургеры) не хватило. Поэтому я посетила ресторан Matterhorn Glacier Paradise. Называется это рестораном, но по факту, скорее, кафе самообслуживания, в котором сам накладываешь еду на поднос и идёшь на кассу.

Ценник космический, но это единственное место, где можно поесть на данной обзорной площадке. К тому же, единственные два тёплых места там - это данное кафе и туалет в этом кафе, который стоит 2 франка (единственный платный туалет в Швейцарии, который встречала, и самый дорогой, который видела в Европе). Просто так посидеть нельзя, со своей едой нельзя, это прописано при входе.

Помимо указанного в меню, продаются напитки и сладкое.

Выбрав из наиболее дешёвых позиций в кафе, я получила следующее:  какао, булочку и кусок тортика. За всё пришлось заплатить 12,5 франков (примерно равно евро). При запланированном бюджете 3 франка на приём пищи - караул! Растрата!

Второе заведение, которое довелось посетить - вагон ресторан поезда при поездке из Женевы в Лозанну. Причина всё та же - голод. В Женеве я попала в грозу, не имея с собой даже зонта, и сильно замёрзла. Хотелось хоть где-то поесть и посидеть в тепле. В Женеве недорогой еды я не нашла, в рестораны, которые проходила, даже не решилась заходить, там ценник может быть 25-50 (и более) франков. Когда я зашла в поезд, чтобы вернуться в Лозанну (около 45 минут), решила пройтись и посмотреть поезд полностью. Наткнулась на вагон-ресторан, буфет которого был закрыт, и решила посидеть здесь. Помимо меня, в вагоне сидели ещё несколько человек.

Спустя несколько минут пришёл сотрудник вагона-ресторана и стал подходить к каждому сидящему и просить уйти, если они не будут ничего заказывать. Кто-то уходил. Кто-то делал заказ и оставался. Я пролистала меню и решила что-то заказать. Цены, как всегда, высокие.

Заказала я панна-котту и горячий шоколад производства Cailler (так как на следующий день собиралась на их шоколадную фабрику).

Потратила соответственно, 13,6 франков. Ещё и чуть не пропустила свою станцию, так как сначала сотрудник собирает со всех заказы, потом очень неспешно готовит. Радовалась, что, благодаря проездному, в случае лишней остановки, проеду и вернусь обратно (+2 часа времени) без доп. платы.

Третье заведение, в котором побывала, это нечто вроде бистро ещё в одном поезде.

В Бистро нет сотрудников, стоит вендинговый автомат с шоколадками и автомат для кофе. Купила шоколадную вафлю и чай. Сколько потратила, не скажу, фото чека уже удалила, но точно не так много, как в прошлых местах.

Четвёртым местом стал киоск со столиками под открытым небом у озера Эшинензее. Покупала витой крендель, большой и сытный, стоимостью 5 франков. Чай из термоса.

Последнее место общепита было выбрано спонтанно и от большой печали: не хватало денег на подъём на обзорную площадку Юнгфрауйох. Из-за некоторых излишних трат не получалось отложить 150 франков для подъёма на данную площадку. Расстроившись, я решила, раз не получается попасть туда, поем тогда во вращающемся ресторане на обзорной площадке Шильтхорн.

В данном ресторане снималась большая часть фильма про Джеймса Бонда "На секретной службе её Величества". Здесь даже подают специальный бургер Джеймса Бонда. По сногсшибательной цене, конечно. Видимо, такова швейцарская традиция.

Взяла маленькую порцию картофеля фри и чашку супа дня. Потратила 17 франков. Напиток покупать не стала (чай 5 франков!!), с собой была бутылка воды из фонтанчика, поэтому пила до и после ресторана. Фото еды не сохранилось, так как стало стыдно за такую большую растрату по прихоти.

В целом, еда в Швейцарии очень-очень дорогая. Самый экономный вариант - питаться едой из супермаркетов, о которых я писала ранее. Периодически везло на завтрак, включённый в стоимость проживания в отеле. Периодически питалась круассанами из супермаркетов, когда не было возможности готовить. Один раз взяла по ошибке в супермаркете боул с рыбой (которую не ем). Пришлось есть, уплачено 5 франков! =)

P.s. В комментариях ещё пара фото, чтобы не делать пост ещё длиннее.