Что угодно
Скетчи:
Присоединяйся к Вомбату
Сохраняй посты, комментируй и ставь оценки
или через
Хотите перенести свой аккаунт с Пикабу? Узнайте как
Уведомления
Вомбаттл
Сохраняй посты, комментируй и ставь оценки
Скетчи:
Спасибо за донаты к предыдущему посту про Лень. Вот вам ещё скетчи про неё
Покажу тут кусок сюжетного сета про сестёр-ведьм.
Полностью переписывать историю, по которой мы снимали, лень, поэтому вкратце: младшая сестрица словила подростковый бунт и попала под влияние злобного дядьки-жреца, стащила для него сердце у некстати пришедшего к сёстрам пациента. Все умерли.
Сестрица t.me/ithildine
Фото/ретушь t.me/vi_v_lesy
Я живу тут https://vk.com/lenivy_public
Зацените гроб :)
Всем привет.
Данную историю, можно воспринимать, как байку - я не против!
Сегодня посетил пару-тройку, довольно таки любопытных мест, о чем соответственно напишу.
Итак - заехал в одну деревню, достаточно далеко от города, где по списку живет всего 7 человек. Ну и летом набегает человек 20.
Так вот, есть там старое кладбище, которое действует с конца 17 века! Нас там интересует одна могила - вот эта:
Как вы поняли из названия, там лежит деревенская ведьма, которая много жути нагнала на местных. Жила очень долго, бабка одна говорила, что дескать, когда ее замуж в эту деревню взяли, Наталка (так звали ведьму) так-же выглядела. Не старела совсем.
Ну да ладно, жила-да жила. Но перед Первой Мировой взяла да и преставилась. Местные давай думать, как ее схоронить - кто-то вообще предлагал в овраг выбросить и вся недолга. По итогу закопали рядом с кладбищем.
Стрелкой показано, где раньше его граница проходила: цветы - это со старых могил. За ней никто не ухаживает.
Там остатки аллеи есть.
Поставили, как полагается деревянный крест. Да только каждое утро он на земле валялся. Промаялись они с ней так пару недель, да потом парень молодой - кузнец аж взъярился:
Я тя - приколочу!!!
Делал с неделю вот этот самый крест. Там реально - квадратный такой профиль - тяжеленный он. Чего уж узор пустил - не знаю, может руку набивал.
Ну и вкопал его.
Выкинуть она его не смогла. Знаете, что стало происходить? Он каждое утро был наклонен то в одну сторону, то в другую! Как будто раскачивал его кто.
Опять-же все это дело продолжалось довольно таки долго. Кузнецу пора пришла на фронт идти. Он маненько подвыпил. Взял кувалду, деревянный брус, пошел на кладбище да, как жахнет по кресту. Да так, что он провалился по самую верхнюю плашку. Вот, как есть на фото!
Лежи до второго пришествия!
Ушел на фронт, да и сгинул там... Крест боле не шевелился.
Спустя годок случился мор, кладбище расширили, и могила оказалась на его территории. Тут ведьма начала чудить по новой.
Дело в том, что мимо него идет одна единственная дорога в деревню - сквозная. Ну и по уверению местных жителей, с тех самых пор, как она оказалась на кладбище, если пройти мимо кладбища с 12 ночи до первых петухов, обязательно услышишь старушечий голос:
УБЕРИИ!!! УБЕРИИ!!! ДАВИТ!!! ДАВИТ!!!
И они реально по ночам там не ходят, а если приходиться возвращаться откуда, то делают крюк через овраг - по тропке.
Такие дела. С уважением, Евгений Хрусталев.
Материал ранее был опубликован в моем блоге "Поиск интересного с Хрусталевым".
Всем привет.
Вот и довелось воочию увидеть одно из мест, про которые я раньше только слыхал в деревенских байках. Есть такое поверье: чтобы отойти в мир иной, ведьме или колдунье нужно выполнить одно из двух условий:
подвести к ней ребенка чтобы она передала силу (кто говорит - беса)
или разобрать потолок/дымоход/кровлю.
Если оба условия не соблюдаются то она будет мучаться длительное время, нагоняя жути на всю деревню.
Вот и мне довелось побывать в доме деревенской ведьмы или ворожеи. Жила там, такая горбатенькая старушка, которое, как говориться "и нашим и вашим"... Могла лечить, быть повитухой, а могла и со свету сжить. Дожила до 90 лет и пришла ей пора того... Ну и все по классике - орала пару недель. Ребенка, ей конечно-же никто не доверил.
Но вот когда надоело местным ее слушать, местный мужик, которому она как-то помогла, пришел и аккуратно разобрал потолок над ее кроватью. И только закончил, так бабка и все...
Было это лет 10 назад. С тех пор дом так и стоит. Я его посетил. Действительно - потолок разобран.
Причем - аккуратно и прямо над кроватью:
Доски вынуты из пазов. Дом этот никто не покупает и он потихоньку разрушается. Там еще маленькая кровать стояла - по ее росту. Точно - над дырой.
По ощущениям - ничего такого... Ну заброшка и заброшка... Единственное что смутило, отсутствие киота. Ну и может я немного мнительный... Ну как-бы вам описать... Как будто пространство слегка тягучее. Тупишь, короче там... Может просто рано проснулся, хотя я жаворонок. Кстати, скоро выйдет интервью в видеоформате, с местной жительницей, которая мне и рассказала эту историю.
Всех обнял. С уважением, Евгений Хрусталев.
Материал был ранее опубликован в моем блоге "Поиск интересного с Хрусталевым" пару лет назад, там есть подобные рассказы или видосы. И это - помимо поиска с металлоискателем или без оного.
Я и сам мало верю в подобное, обычно я такие места посещаю, когда мне их показывают или рассказывают. Типа - о, прикольно! Но все-же...
ПС. Спасибо за донаты. Таблички кончились. Вторую партию - потеряли, но обещали найти. Завтра отправлю тем кому осталось отправить.
Все деньги пойдут на бронепластины пацанам. Еще раз спасибо! Как со мной можно связаться - пишите вк https://vk.com/hrustalev_e или телегу @hru5talev .
Вписался в одном литературном сообществе в батл. Рассказ до 6500 символов с пробелами на тему Выжечь до тла всю злобу.
Не скажу, что особо внимательно вычитывал, так что тут легко могут быть опечатки и ошибки >,>
Заранее за них прошу прощения.
Вот, что из этого получилось:
Алеющая в углу жаровня притягивала взгляд. Две обмотанные кожей железные рукояти, торчащие из неё, обещали незабываемую ночь. Саларим нервно облизнула потрескавшиеся губы и скользнула взглядом к человеку, стоящему у неказистого, но крепкого деревянного стола. Это всё, что она могла, будучи прикованной к кресту Истины — двум перекрещенным стальным пластинам с оковами для рук и ног.
Дознаватель Лоргет, так звали мужчину, деловито, неторопливо раскладывал «инструменты». Нож, разных размеров крюки, зажимы, скребки, небольшой молоточек, сверло с кожаным фиксатором, щипцы, чьи рукояти тоже были обмотаны кожей…
Саларим не могла сказать, что её беспокоит больше. Жаровня или арсенал на столе. Хотя, она была в этом уверена, Лоргет даст ей испробовать и первого, и второго.
Ни на миг её не обманула показная хладнокровность дознавателя. Саларим помнила, как Лоргет пришёл два месяца тому назад к её дому. Он принёс цветы, кроваво-алые розы. Она отказала, но это помогло ненадолго. Через три дня Лоргет вернулся. На этот раз он не церемонился и силой взял всё, что хотел.
— Всё могло бы быть намного проще, — прервал дознаватель мысли Саларим, не отворачиваясь от своего инструментария. Он выложил на стол очередной крюк. Медленно. Так, чтобы Саларим обязательно смогла разглядеть очередной инструмент.
Селарим собрала семя дознавателя и его кожу, застрявшую под ногтями, и вынашивала план мести, но Корвет вернулся слишком рано. Он увидел синяки на руках и лице любимой жены, а большего ему и не требовалось. Все в деревне знали, что к ней приходил Лоргет. В тот же вечер Дознаватель не смог вернуться из паба на своих двоих. Нет, Корвит не затеял драку, в которой он искалечил дознавателя инквизиции. Колдуну подобное ни к чему. Он забрал собранную Саларим кожу и навёл чары обварив дознавателя от пяток до пупка. Не стоит злить колдуна. Через два месяца она убедилась в том, что и инквизицию злить не стоит.
— Да, это было бы проще, — продолжал мысль Лоргет, — Но и в половину не так интересно.
— Душегуб, — выплюнула Саларим в его сторону.
— Я понимаю, что вы видите нас именно такими. Но мы всего лишь исполняем свой долг.
Лжец. Он наслаждался пыткой.
Дознаватель раз любовно провёл пальцами по инструментам, взял щипцы и сунул в жаровню. Взметнулся сноп искр.
— А долг наш в том, чтобы избавлять мир от колдовской плесени, чтобы простые люди могли спать спокойно.
— Простые люди приходили к нам за помощью! — крикнула она, и почувствовала, как лопнула короста на губе. Густая кровь посочилась в рот.
— Конечно. Из страха, что если они не обратятся, то вы с мужем наведёте на них порчу или нашлёте бесов, — Лоргет взял со стола молоточек. — Пожалуй, сегодня начнём с этого.
Он подошёл к Саларим и она, плюнула кровью ему в лицо. Как долго она ждала возможности сделать хотя бы это!
— Только зря влагу тратишь, — сказал дознаватель, вернулся к столу, взял жестяную флягу, открыл, плеснул на руку немного воды и вытер лицо. После этого сделал глоток воды. — Тебе не предлагаю. Ты, кажется, пить не хочешь.
Саларим очень хотела пить. Ей не давали воды весь день. Рот и горло высохли и теперь каждый глоток обдирал горло наждачкой.
— На чём мы остановились? — спросил дознаватель, поставив флягу обратно. — Да. К вам приходили простые люди.
Он вновь подошёл к Саларим.
— А к кому им идти, как не к тому, кто наложил порчу? — он резким движением прижал ладонь Саларим к кресту и ударил молотком по пальцу. Сначала она услышала хруст, и только потом ощутила боль. Она хотела перенести это стоически. Не хотела позволить этому ублюдку насладиться её криком. Но всё же закричала. Громко, чисто, звонко.
— Кажется, я начинаю чувствовать твоё раскаяние. Жаль, что оно настигло так поздно.
Снова хруст. Боль. Крик. Теперь ночь началась.
Саларим заблуждалась, будто была готова к тому, что её ожидает. Она много слышала о том, что происходит в застенках Инквизиции. Пару раз даже удавалось увидеть обезображенные тела после допросов. И она правда знала. Только знать не то же самое, что ощущать.
Дознаватель не задавал вопросы. Сегодняшняя ночь не допрос, а расправа. Корвим погиб раньше, когда пытался защитить её от пришедших инквизиторов. Ему повезло больше.
Когда на руках Саларим не осталось целых пальцев, дознаватель отошёл к столу. Он положил молоток, несколько минут постоял в раздумьях и отошёл к жаровне. Надел висящую рядом перчатку из толстой кожи и достал алую железную кочергу, загнутую на конце.
Ночь продолжалась. Ночь воплей, дыма и запаха жжёной плоти.
Решив, что она достаточно вымоталась. Решив, что у неё больше нет сил, Лоргет взял Саларим за нижнюю челюсть и взглянул ей в глаза, почти касаясь её носа своим. В глазах его тлела злоба и торжество. Этот ублюдок наслаждался местью.
Сама не поняв, как у неё получилось, Саларим извернулась, и укусила дознавателя за руку. Чужая кровь наполнила рот, смешиваясь с её собственной.
«Он ошибся! — мысль обожгла сильнее железа. — Дал свою кровь ведьме!»
Не важно, что их кровь смешалась, и любые чары они разделят пополам. Ей всё равно суждено умереть сегодня. Горькая обида и яркая злоба, накопившиеся за прошедшие сутки, сотворили заклинание помимо воли Саларим.
Она видела это в его глазах. Ликование, наслаждение местью сменились страхом. Теперь огонь плясал у неё в глазах. Ведьма улыбнулась торжествуя. Лоргет всё понял за секунду до того, как вспыхнул, будто пропитанная маслом ветошь.
Пламя лизало её тело, но она не кричала. Наконец-то ночь огласили не её крики, и она слушала, слушала, слушала…
Мне всегда нравилась моя работа, но сегодня что-то определенно пошло не так… и кто знает, чем это все закончится.
⠀
Новые переводы в понедельник, среду и пятницу, заходите на огонек
~
– И тогда все будет готово! – улыбнулась я. Девушка внимательно смотрела на меня, а в ее взгляде надежда боролась со скептицизмом.
– Ты уверена, что это сработает? – спросила она.
– Еще ни разу не подводило. Просто оставь это рядом с его кроватью, лучше прямо под ней, но убедись, что не найдет. В ближайшее время он решится. – Я протянула ей банку, внутри которой копошилась сероватая субстанция, с крышкой, запечатанной черным воском.
– А оплата?
– Не торопись. В свое время.
– Хорошо. Я очень благодарна. Правда. – Она надела пальто и направилась к входной двери.
– Знаю, – снова улыбнулась я.
Я смотрела, как ее фигура удаляется по узкой тропинке, ведущей в город, постепенно растворяясь в темноте. Я не против помогать людям в подобных ситуациях, но не могу сказать, что мне это по душе. Мне такое вмешательство кажется лишним, уверена, что большинство подобных проблем легко могут решиться с помощью простого человеческого общения. Но ведьме же надо как-то зарабатывать на жизнь, верно?
За окном становилось все темнее, а в доме тем временем холодало. Как только я разожгла камин, в дверь постучали три раза. Я никого сегодня больше не ждала, но и не удивилась. Мои клиенты вполне могут заявиться без предварительной записи.
– Не заперто! – крикнула я. Еще три удара. Может быть, меня не услышали, но вряд ли. Скорее всего, стоящему за дверью требуется приглашение.
– Заходи. – Я поспешно запихала пучок шалфея в карман. Дверь открылась, и в проеме появился молодой человек. Черты его лица были какими-то размытыми, напоминали набросок из учебников по рисованию. Красивые, но невыносимо обобщенные. С волос капала вода. Дождя на улице не было.
– Чем могу помочь? – спросила я. Он посмотрел на меня и грустно улыбнулся.
– Я заблудился.
– Ну а куда ты направляешься?
Он покачал головой.
– Никуда не направляюсь. Ищу. – Вода капала на пол. Я осторожно подвела его к креслу, стоящему у камина, и встала прямо напротив, внимательно вглядываясь в его лицо.
– И что же ты здесь ищешь?
– Мою жену. И мою дочь. Я никак не могу их найти. – Он умоляюще взглянул на меня. – Ты поможешь мне их найти? Пожалуйста!
Заблудшая душа? Пока не уверена. Я веду журнал всех своих посетителей, и таких было много. Обычно им нужна помощь с осознанием того, что они мертвы. Мокрые волосы могут указывать на какой-то несчастный случай с утоплением, возможно, с участием его семьи, или, может быть, он сам...
– Произошел несчастный случай. – Он все еще слабо улыбался.
– Твои жена и дочь тоже там были? – спросила я. Он кивнул и уставился в пол.
– Пожалуйста, ты поможешь мне их найти? – Его глаза вновь взметнулись ко мне, по-прежнему умоляя. Почему-то казалось, что теперь он смотрит еще более пристально.
– Где ты искал их?
Грустная улыбка дрогнула, и в его взгляде вдруг промелькнул огонек недовольства.
– Я не могу найти. Пойдем со мной, помоги мне найти их. – Свет в комнате заморгал. Инстинктивно я сунула руку в карман и схватила шалфей.
– Куда ты хочешь пойти их искать? – поинтересовалась я. По его щеке скатилась слеза, но глаза все еще пронзали меня, и я заметила тень отчаяния в его лице, хоть он и пытался сохранить самообладание.
– Пожалуйста, мне нужно, чтобы ты пошла со мной. – Он протянул руку в мою сторону, и свет снова замерцал.
– Пойдем со мной. Пожалуйста, пойдем со мной! – В голосе мужчины нарастало отчаяние, глаза налились кровью и смотрели куда-то сквозь меня. Я заметила, что в его лице что-то изменилось. Оно как будто удлиннилось, стало более худым. Глаза запали в череп, рот стал больше, и улыбка казалась теперь неестественно растянутой. Рукой в кармане я еще крепче вцепилась в заветный пучок.
– Пожалуйста, Вера. Пойдем со мной. – Казалось, голос теперь доносился со всех сторон. Мужчина дрожал. Я бросила шалфей в камин.
– Убирайся! – закричала я. Запах горелого шалфея наполнил комнату.
Он завопил. Его челюсть отвисла, а он как будто вырос, пока сидел там. Глаза западали все глубже и глубже в череп, пока не исчезли вовсе. Тело стало тощим и длинным, пальцы костлявыми. Свет погас.
Я едва могла разглядеть его в свете камина. Он медленно поднялся с кресла и с трудом направился к двери, длинные конечности, казалось, делали его неуклюжим.
– Ты должна была пойти, Вера... – хрипло прошептал он, прежде чем шагнуть в темноту.
Зажегся свет. Я глубоко вздохнула и начала вытирать воду с пола. Куда он хотел меня отвести? Очевидно, по какой-то причине ему было очень нужно, чтобы я пошла с ним, но я не могла понять, почему.
Пролистав свой журнал, я поняла две вещи.
Во-первых, никогда раньше заблудшей душе не требовалось приглашение, так что я не имею представления, с кем мне довелось иметь дело прошлой ночью. Раньше я определенно с такими не сталкивалась.
Во-вторых, он назвал меня по имени. Которого я ему не называла, которое я никогда не называю ни одному из этих существ.
Возможно, мне придется на какое-то время залечь на дно.
~
⠀
Телеграм-канал, чтобы не пропустить новые посты
Еще больше атмосферного контента в нашей группе ВК
⠀
Перевела Юлия Криницкая специально для Midnight Penguin.
Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.
Я пыталась этого избежать, но, кажется, придется рискнуть. Хочется верить, что риск будет оправдан и в итоге я не потеряю все.
⠀
Новые переводы в понедельник, среду и пятницу, заходите на огонек
~
Я встала на рассвете и взяла бутылку своего лучшего сливового вина. Подумывала о том, чтобы прихватить защитный кулон, но решила этого не делать. Если бы кто-то появился у меня на пороге с просьбой и при этом принес с собой что-то, что может меня оттолкнуть, я бы сочла это грубостью. Первые лучи солнца заглянули в окна, и, выйдя за дверь, я увидела как блики мерцают на каплях росы в траве перед домом. Это было прекрасно и совершенно не соответствовало моему настроению. Я прошла через сад, про себя отметив, что яблоки почти созрели.
Лес казался не таким мирным как обычно. Стоило ступить под кроны деревьев, как меня плотно окутала тишина, не казавшаяся на этот раз успокаивающей, она почти нервировала. Как будто лес затаил дыхание, наблюдая за мной. Я попыталась прогнать эти мысли. Негативная энергия, скорее всего, исходила именно от меня, после всего, что я пережила за последние дни.
Я вышла на знакомый берег, озерная гладь мерцала в солнечном свете. Никого не было. Мне стало не по себе. Учитывая исходящую от меня энергию, буквально загрязняющую лес, не приходилось сомневаться, что лесная дева в курсе моего присутствия. Я села, скрестив ноги, держа на коленях подарок. Сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться.
– Ку-ку! – раздался позади игривый голос. Мне пришлось приложить усилие, чтобы подняться медленно, не делая резких движений. Я обернулась. Это была она.
– Ты снова пришла ко мне? – Ее вопрос прозвучал бесстрастно, но в голосе все же чувствовалась легкая усмешка.
– Да. Я принесла подарок. – Я поставила бутылку перед девой.
– Не такой упаднический, как в прошлый раз. Я так понимаю, на этот раз ты хочешь от меня чего-то попроще? – Уголок ее рта слегка приподнялся, что, я уверена, было полностью спланированной демонстрацией.
– Это просто подарок. Дар хозяйке, если угодно. – Я испугалась, что уже сказала слишком много слов. Держи себя в руках, Вера.
– С чего ты решила, что я принимаю тебя у себя?
– Я в твоем доме, разве нет?
– Похоже, ты уже считаешь его своим. Я нашла твое подношение.
– Сливовое вино? – Я вспомнила подношение для ритуала, совершенного над оленем.
Она проигнорировала мой вопрос. С моей стороны и правда было глупо спрашивать.
– Я здесь не для того, чтобы просить об одолжении. Я здесь, чтобы предложить игру.
В ее глазах промелькнула искорка заинтересованности.
– Игру? – переспросила она. Ее тон был спокойным, но я почувствовала изменения в потоках энергии. Интерес, возможно, даже немного напряжения.
– Да, – ответила я. – Знаю, тебе нравятся игры.
Я прикусила язык. Не слишком ли я самоуверенна?
– И что же будет призом? – В ее голосе послышалось раздражение.
Я сглотнула.
– Победитель получает имя проигравшего.
Ее глаза вмиг загорелись. Я почти физически ощутила волнами исходящее от нее чувство голода. Неужели я зашла слишком далеко? Не знаю. Честно говоря, я была в отчаянии. Кроме того, не было никакой гарантии, что она действительно сможет помочь мне. Казалось, лесная дева ничего не боится, и я начала думать, что она умнее и обведет меня вокруг пальца.
– Так что же это за игра? – прервала она ход моих мыслей.
– Ты знаешь существо, которое приходит ко мне? Если ты сможешь остановить его, то победишь. Если не сможешь, то победа за мной.
Она посмотрела на меня. Ее глаз дернулся. Губы дрогнули. Затем она расхохоталась. Я никогда раньше не слышала, чтобы она так смеялась, смех был грубый, но казался ликующим.
– Ах ты бедняжка! Ты действительно еще ничего не поняла? – Ей с трудом удалось перестать смеяться.
– Поняла что?! – воскликнула я.
– Ты даже еще более ненормальная, чем кажешься. – Она взяла себя в руки. – Невежливо предлагать игру с таким серьезным призом только для того, чтобы потом сообщить, что в ней нет смысла. Я не могу избавить тебя от этого существа. Но, раз уж ты так меня повеселила, я постараюсь забыть о твоем предложении.
Я начинала нервничать, разговор, казалось, затягивался. Мне это не нравилось.
– Сейчас я ухожу, – сообщила я.
– Знаешь, мне действительно тебя жаль. Ты настолько зациклена на себе, что даже не можешь видеть существо таким, какое оно есть на самом деле.
– До свидания.
Уходя с поляны, я снова услышала ее смех. Искрящийся, радостный смех.
Что я упускаю? Неужели все на самом деле настолько очевидно?
Выбравшись из леса, я увидела, что перед моим домом кто-то стоит. Женщина. Подойдя ближе, я узнала девушку, которая хотела сподвигнуть мужа к принятию решения. Которой требовалась помощь в том, что можно было бы разрешить простым разговором, но я все же “помогла” и дала заговоренную черную банку. Не по доброте душевной, а ради личной выгоды. Укол вины пронзил мою грудь. Девушка нетерпеливо помахала мне рукой.
– Привет, – поздоровалась я.
– Привет! Я просто зашла сказать, что все сработало! Наконец он принял решение. На самом деле, мы уже начали пробовать!
– Приятно слышать. Рада за тебя.
– Я просто хотела поинтересоваться, когда я забеременею… Ты же поможешь мне с родами? Мне кажется так будет правильно.
Я напряглась. Ненавижу, когда они спрашивают меня об этом.
– Конечно, помогу, я все понимаю.
– Огромное спасибо! – Она улыбнулась. – Ты даже не представляешь, как я тебе благодарна.
И снова укол вины. Я осознала, что в последнее время часто испытывала это чувство. Попыталась отогнать его, в конце концов, именно так я зарабатываю на жизнь. Не нужно корить себя за это. Тем не менее, я пригласила ее на чашку чая.
Мы долго болтали. Оказывается, она действительно милая девушка. Мы сидели в удобных креслах у камина, она делилась своими мыслями и чувствами, и на этот раз это не вызвало во мне раздражения. Я не видела в ней того высокомерия, которое привыкла видеть в людях. Это был урок для меня, довольно унизительный.
В окно позади нее кто-то заглянул. Я подскочила. Она в замешательстве обернулась. Ее же лицо смотрело прямо на меня из-за окна.
– Не забирай моего ребенка... – произнесло лицо. Голос был приглушенным, но вполне разборчивым.
– Тебя что-то напугало? – спросила она. Я смотрела на нее в замешательстве.
– Ну, в окне...
Она обернулась и посмотрела прямо на саму себя. Затем невозмутимо повернулась ко мне.
– Должно быть, это была птица или какой-то зверек!
Но ее лицо все еще ухмыльнулось мне из окна. Пустая, злобная усмешка. Я взглянула на девушку в кресле. Она не может этого видеть?
– Ну, – зевнула она. – Уже поздно. Мне лучше вернуться домой.
Прежде чем я успела возразить, она схватила свое пальто и открыла входную дверь. Я бросила взгляд на окно, но там уже никого не было.
– Спасибо за чай и... спасибо за все! – улыбнулась девушка.
– Никаких проблем, – улыбнулась я в ответ, скрывая беспокойство.
Она закрыла за собой дверь, и я быстро заперла ее. Она смотрела прямо в свое собственное лицо, но не видела его, не слышала своего голоса, просящего меня не забирать ее ребенка.
После того вечера я начала читать кое-что. Про Проявления. Думаю, теперь дело сдвинулось с мертвой точки.
Буду держать вас в курсе.
~
⠀
Телеграм-канал, чтобы не пропустить новые посты
Еще больше атмосферного контента в нашей группе ВК
⠀
Перевела Юлия Криницкая специально для Midnight Penguin.
Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.
Автор: Nelke. Источник: https://bogleech.com/creepy/creepy15-AlltheKingsHorses
- Это не Клэр, - сказала она, не моргая.
- Ш-ш-ш, - ответила я, нежно проведя рукой по сохранившейся половине её лица. Она никак не показала, что чувствует моё прикосновение. – Я люблю тебя, Клэр. Несмотря ни на что.
- Нет, нет. Клэр здесь нет, она ушла.
Я привязала её к старому столу ремнями и верёвками. Не то, чтобы я боялась собственной дочери, но сперва с ней было непросто. Возвращаться из того тёмного, холодного места… Должно быть, там было так страшно. Кроме того, моя девочка всегда была строптивой.
- Не говори так о себе. Было так тяжело вернуть тебя обратно. Сейчас, когда ты отдохнула, давай поговорим о чём-нибудь.
- Клэр ушла. Настоящая Клэр, она ушла. Её душа ушла отсюда. – Её голос был монотонным, немногим громче шёпота.
Она смотрела прямо перед собой. Она была так убедительна. Но я знала, что у меня всё получилось, знала, что она вернулась ко мне, и не имеет значения, хотела она этого или нет. Было больно осознавать, что она лжёт мне, что она всё ещё надеется уйти от меня, но, по крайней мере, она была рядом. И у нас было достаточно времени, чтобы восстановить то, что нас когда-то связывало. Я снова ласково провела рукой по её лицу.
- Это просто гниющее мясо… – прошептала она. Не в силах больше слышать эти страшные слова, я поцеловала её в лоб и прикрыла ей глаза, чтобы дать отдохнуть.
Было так трудно вернуть её к жизни. За это время запах, исходивший от её тела, который был сперва не сильнее, чем от забытого на солнце пакета с фруктами, многократно усилился, превратившись в сладкое и тяжёлое зловоние. То, что я с ней сделала, остановило процесс, но не обратило его вспять. Но, увы, её всё ещё сложно было назвать хорошенькой (особенно с этой новой стрижкой).
Половина её головы отсутствовала, она была разбита вдребезги. Я собрала все кусочки, какие смогла найти, и целый день складывала их, будто паззл, но найти удалось не всё, некоторые куда-то подевались. Заглянув внутрь, можно было увидеть, что череп пуст: мозг разбрызгался по полу и стенам, так что мне пришлось вытирать его тряпкой. Я наполнила черепную коробку старыми газетами и надела на неё вязаную шапочку, чтобы голова казалась целой. Вышло не так уж плохо, если бы не смятая половина лица, которую я была не в силах восстановить, по крайней мере, не сломав ей челюсть. И я хотела, чтобы она поговорила со мной. Она должна была объясниться.
С остальными частями тела было и проще, и труднее одновременно. Труднее, потому что тащить её на себе было нелегко, с моей-то многострадальной спиной и прочими болячками. Проще, потому что обмыть губкой сломанные руки и ноги, заштопать кожу и надеть на тело одежду не составило труда. Мне пришлось наспех переделать одну из её рубашек и юбку, чтобы можно было надеть их спереди, а также из-за веса, который она набрала за время отсутствия, но она всё равно выглядела прекрасно, совсем как в детстве, до того, как выросла и отказалась носить одежду, которую я для неё шила.
Я медленно вышла из подвала, не поворачиваясь к ней спиной, в точности повторяя последовательность шагов, которую использовала во время ритуала. Скорее всего, в этой предосторожности не было смысла, знаю, но я не решалась без причины нарушать свой шаг.
Когда я добралась, наконец, до кухни, полуденный летний воздух обжёг меня пощёчиной. Я рухнула на стул, пытаясь восстановить дыхание, и слёзы полились из глаз бурным потоком. Возможно, это было облегчение, или просто напряжение покидало тело. С ней всегда было так трудно.
Мы плохо расстались. Всю последнюю неделю перед её отъездом мы спорили почти без остановки. Я пыталась оставаться любящей и терпеливой матерью, но она продолжала отталкивать меня, хлопала дверями и отвечала односложно. Она хотела уйти из дома и отправиться учиться куда-то ещё, далеко отсюда, в место, где полно плохих людей, которые заставят её забыть всё, чему я её учила. Конечно, я не хотела её отпускать, и, как и положено хорошему родителю, объясняла ей, почему она не права, но она ничего не хотела слышать. Однажды вечером она просто собрала вещи и ушла с фермы.
Я пыталась преградить ей дорогу, умоляя передумать, но она не хотела слышать ни слова. Она просто оттолкнула меня, больно ударив по плечу, и исчезла в темноте. Я пыталась броситься следом, но она уже ушла, и я не знала, в каком направлении она могла отправиться.
Можете себе представить, каково это? Когда тебя ненавидит твой собственный ребёнок? Я не могла дышать, мне казалось, что я умираю. Мне казалось, что мои лёгкие и грудь заполнены битым стеклом. Всю ночь я выла и кричала, но она так и не вернулась. Я выпила полбутылки ликёра и расцарапала себе всё лицо и шею, пока, наконец, не уснула на диване.
На следующий день я проснулась от того, что эта её шавка лизала мне руку. Я отпихнула её и продолжила пить – всё, что смогла найти, лишь бы заглушить эту боль. Несколько дней прошло, как в тумане. Я выпила всё спиртное в доме, опустошила даже бочки с домашним ликёром, стоявшие в подвале. Меня рвало, когда я пыталась что-нибудь съесть, и я била собаку каждый раз, как находила в доме её мочу или дерьмо.
Скоро спиртное кончилось, а мой ребёнок так и не вернулся домой. У меня дрожали руки, и внутри осталась только обида и боль. Я увидела собаку, трусливо скулившую в углу, и она напомнила мне о ней. Я пинала её, пока она не попыталась меня укусить. Тогда я вышла из себя, взяла лопату и убила неблагодарную маленькую сучку.
Я пошла в ванную, чтобы привести себя в порядок. Впервые за несколько дней я была трезвой и могла ясно видеть себя. Видок у меня был не из приятных: я не мылась и не переодевалась, и вся одежда была измазана рвотой и кровью. От меня, наверное, разило, но я уже притерпелась к запаху. На лице было множество синяков, но я не помнила, откуда они взялись. Наверное, в какой-то момент я упала. Глаза были красными и опухшими, с сеткой лопнувших сосудов.
Из зеркала на меня смотрела грустная, старая женщина. Дом разваливался, а загоны с животными пустовали уже несколько месяцев, с тех пор, как я всех их продала. Дочь больше не будет приносить деньги в дом, а мои скудные сбережения закончатся за несколько недель. Выбор был невелик.
Я взяла бритвенное лезвие, лежавшее под раковиной. У меня так дрожали руки, что я порезала кончики пальцев до кости. Я представила себе лицо дочери, когда она вернётся и найдёт меня лежащей в ванной, но потом поняла, что она никогда не вернётся. Я умру и сгнию, забытая всеми, здесь, в глуши. Насекомые будут ползать по моему телу, пока от него совсем ничего не останется, а моя дочь обо мне и не вспомнит. Она будет счастлива там без меня.
Силы снова покинули меня. Слёзы потекли по щекам, я ударила кулаком в зеркало и задышала глубже, чтобы набраться смелости перед тем, как погрузить лезвие в плоть. Я говорила со своим отражением, что моя мать всегда запрещала делать, рассказывала ему о том, что чувствую, о своей беспомощности. Моя единственная вина была в том, что я слишком сильно любила своего ребёнка. Я просила у зеркала прощения.
И зеркало ответило.
Когда я пытаюсь вспомнить, что было дальше, всё будто затягивает дымкой. Я помню, что моё отражение вдруг заговорило и перестало быть похожим на меня. Или было похожим, но выглядело как-то странно. Существо, отражавшееся в зеркале, напоминало манекен с моим лицом, которое натянули на гладкий набалдашник, заменявший голову, но говорило оно моим голосом. Я не помню, о чём именно шёл разговор, но знаю, что оно задало мне вопрос, и я ответила.
Через несколько часов я проснулась. Уже стемнело. Я очень осторожно села, с удивлением обнаружив, что в мышцах нет ни боли, ни ломоты. Я уставилась на свою руку, и откуда-то из затылка пришло знание, которого там раньше не было, но которое я воспринимала, как свои собственные воспоминания. Я знала названия своих костей: ладьевидная, полулунная, трёхгранная и гороховидная, которые соединялись с трапециевидной, головчатой и крючковидной костями. Я знала названия всех костей, мышц, и органов в своём теле. Я знала, каким образом мои клетки расщепляют вещества, чтобы получать из них энергию. Голубоватый свет лился в окно, и я могла бы сказать, в какую именно секунду эти фотоны отразились от поверхности Луны.
Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох и изучила новое содержимое своей головы. Я словно переехала из крохотной квартиры в пустой особняк, полный гулких залов, соединённых лабиринтом пыльных коридоров. Я чувствовала в голове ещё что-то, чьё-то приветливое и успокаивающее присутствие. Я пыталась сосредоточиться на этом ощущении, но оно, казалось, ускользало от меня. Я просто знала, что это было то самое существо из зеркала, которое теперь жило со мной и помогало мне. Оно наполняло моё сознание теплом и светом, и я поняла, что всё будет хорошо.
Теперь я знала, как устроен дизельный двигатель, или о том, как разобрать и собрать автомат. Я знала о вещах современных и давно забытых: о том, как, на самом деле, появилась наша планета, о жизни скрывающихся под землёй существ, которые были когда-то мужчинами и женщинами, о природе искусства, которое обычно называют «магией». Это был дар, данный мне кем-то, кто существовал вне нашей реальности, и он был дан мне, чтобы я могла применить его с пользой.
И я умела находить вещи, если хотела их найти.
Моя дочь отключила телефон, и я не могла ей позвонить, но сейчас я могла бы её разыскать. На самом деле, это было так просто. Но она злилась на меня, и, хотя она вела себя глупо, мне стоило проявить великодушие и подарить ей что-нибудь. И я придумала план.
Живых и мёртвых разделяет не стена, а мембрана. Она гораздо более гибкая, чем принято считать, и иногда, если действовать очень аккуратно, её можно преодолеть. Сделать что-то мёртвое по-настоящему живым невозможно, но вы можете подарить ему некоторые свойства живой материи при условии, что убьёте что-то по эту сторону. Вот одна из многих вещей, что я узнала.
Я положила собаку на кухонный стол. Прошёл всего день, но был июнь, и она пахла даже хуже, чем при жизни. Её шерсть свалялась от крови и дерьма, а во рту и глазницах копошились мухи.
Приготовления заняли целых два дня, и за это время живот псины успел раздуться, будто она была беременной, а глаза высохли и утонули в глазницах. К счастью, большую часть ингредиентов для ритуала в наше время можно найти в ближайшем супермаркете, а недостающее я добыла, пошарив сачком в пруду, вырытом у заднего двора, и установив в погребе несколько мышеловок.
Всё прошло быстрее, чем я ожидала. Я совершила последовательность действий, необходимых для того, чтобы дать Смерти понять, чего я хочу. Я пила то, что следовало пить, и произносила слова, которые следовало произносить, как вдруг невероятная слабость обрушилась на меня, и я почти рухнула на колени. Зрение на мгновение затуманилось. От стола донёсся тоскливый вой.
Собака зашевелилась: она не была живой, так как не дышала, но она двигала головой и шевелила языком. Её лапы дрожали и подгибались, пока она тщетно пыталась встать. Я сделала шаг в её сторону, и глаза шавки раскрылись, когда она узнала меня, и она замерла.
Тем же вечером я погрузила эту тварь на заднее сидение и поехала искать свою дочь. Я была измотана, потому что для того, чтобы заставить собаку снова двигаться, мне пришлось пожертвовать частью себя. На лице прибавилось морщин. Но я не хотела больше ждать.
Выследить человека очень легко, если знать, как это делать. Нужно просто следовать за луной и примечать следы, которые он оставляет повсюду в виде желаний и воспоминаний, как улитка, ползущая по травинке. Когда я узнала, где она остановилась, стало очевидно, что в ту ночь, когда она ушла от меня, всё было давно спланировано. Сначала я думала, что она сошла с ума, уйдя пешком, налегке, с одной лишь маленькой сумочкой, но её кто-то ждал. Наверное, она обзавелась мобильным телефоном, чтобы продумать план побега с человеком, у которого сейчас жила. И это была женщина!
Я смотрела на освещённые окна дома, в котором она пряталась, и до боли в руках сжимала руль. Шавка стонала на заднем сидении, но у меня не было сил заставить её замолчать. Я пыталась разглядеть в окне силуэт дочери, но ничего не было видно.
Я не спала всю ночь, не трогаясь с места. Я не двигала ни одним мускулом, пока моя спина не запросила пощады, а конечности не затекли настолько, что уже почти перестали меня слушаться. Я подумывала о том, чтобы войти в дом и отшлёпать её, в такой я была ярости. Но, в конце концов, любовь одержала верх.
Я видела, как она вышла из дома ранним утром, в самый тёмный предрассветный час. Наверное, она нашла работу, чтобы обеспечивать себя, раз уж матери не было рядом. Я медленно поехала рядом с ней и окликнула по имени. Она вздрогнула, а потом узнала меня.
Я сперва подумала, что она бросится бежать, но мне удалось её успокоить. Она увидела свою собаку на заднем сидении машины, и в её глазах мелькнула нерешительность. Я сказала, что отдам ей собаку, если она поговорит со мной хотя бы минут десять.
Я обещала, что не стану её ни к чему принуждать, что хочу просто поговорить с ней, но она была такой жестокой. Мне было так горько. Она не хотела возвращаться ко мне. Она говорила, что она уже взрослая, что я ей не нужна, что я душила её своей любовью. Она не хотела слушать, когда я говорила о приличиях и морали. Тогда я завела машину и поехала вперёд.
В этот момент она совсем обезумела от страха. Она судорожно пыталась открыть дверь со своей стороны и показать что-то знаками водителю грузовика, стоявшего на другой стороне дороги. Она пыталась отнять у меня руль, но я только сильнее вдавливала педаль газа. Затем она принялась меня умолять. Она плакала, слёзы текли по её щекам. Занимался рассвет. Мы были уже недалеко от дома, но я направлялась в другое место.
Я много раз думала о том, что тогда сделала, и до сих пор не могу найти оправдания этому поступку. Я могу лишь сказать, что была очень зла. Она накричала на меня и отвергла мою любовь, и я была в ярости. Я хотела преподать ей урок.
Загнать машину в пруд оказалось сложнее, чем я ожидала. Я знала, что не утону, потому что могу контролировать дыхание и работу тела, чтобы дышать водой вместо воздуха, но погружение в холодную воду меня напугало. Я видела неверие и ужас на её лице, когда машина начала тонуть. Она судорожно пыталась открыть двери (и ни разу не попыталась спасти меня), она почти выбралась, когда я повернулась к ней и удерживала, казалось, целую вечность. Она кусалась, пиналась и звала на помощь, но никто не приходил. Мы обе тонули, пока мутная вода заполняла машину, и в конце концов воздуха не осталось, и она начала задыхаться. Я держала её, пока она умирала у меня на руках, и в последние мгновения она прижалась ко мне, как будто снова была ребёнком. Тогда я поверила, что у неё ещё есть надежда. У нас есть надежда.
Вернуть её обратно было мучительно сложно. Кажется, несколько часов я оставалась на дне пруда, в мутной, холодной воде, пока не набралась смелости покинуть машину и вплавь вернуться с ней на поверхность. А потом мне пришлось тащить её несколько сотен метров до нашего дома. Пока я затаскивала её труп в подвал, у меня разболелись спина и колени.
Несколько часов беспокойного сна, и я снова приступила к подготовке ритуала. К счастью, кое-что из того, что я готовила для собаки, ещё оставалось. Кое-что ещё копошилось в клетках.
Вернуть человека сложнее, чем животное. Одним из компонентов была кровь матери. Не уточнялось, какая именно кровь нужна, так что я использовала засохшую кровь из гигиенических прокладок. На мгновение я пожалела, что никогда не пользовалась тампонами, с ними было бы гораздо легче, но я всегда считала, что порядочные женщины ими не пользуются.
Я невольно поморщилась, погружая прокладки в тёплую воду, чтобы смыть кровь. Сначала они пахли, как и прочие телесные отправления, мерзко и нечисто. Но уже через несколько секунд запах пота и других выделений исчез, и запах стал нормальным. Нет, не как у раны, например. Свежая рана пахнет, как хороший стейк. Менструальная кровь остро пахнет железом, и она несёт в себе обещание, обещание будущей жизни.
Выливая смесь крови и воды в миску, я почувствовала, как что-то шевельнулось в животе: мои яичники увяли. Вот от чего я отказалась, чтобы вернуть своего ребёнка, от этого и многого другого. Я боролась со слезами, но, с другой стороны, почему вообще я должна плакать? Ещё несколько лет, и месячные прекратились бы сами собой. Я напевала, бормотала и размазывала слюну по её векам, пока, наконец, по её телу не прошла дрожь.
Она вернулась не сразу. Сначала она пыталась дышать и выкашливала воду. Её тело напрягалось, как тетива лука, и она скулила, сжавшись в комок на столе. Затем она посмотрела на меня налитыми кровью глазами, и в них блеснуло узнавание.
Её движения были быстрыми, как у хищного зверя. Она кинулась на меня, изогнувшись так, как никогда не смогла бы при жизни. Я успела увернуться, но она едва не зацепила мою ногу.
К счастью, после возвращения она всё ещё была дезориентирована и слаба, а я успела достать молоток из ящика с инструментами и могла защитить себя. Это была грязная драка, и я легко её одолела. Я ударила её по голове множество раз, может быть, даже слишком много, но я хотела быть уверенной, что она не поднимется через некоторое время. Я пожалела о вынужденном насилии, но это было необходимо.
Я присела на корточки и раздробила ей локти и колени, чтобы она не могла двигаться. Перед тем, как взять её на руки и положить на стол, я перерезала сухожилия на её плечах и голенях канцелярским ножом, просто на всякий случай. Она не сопротивлялась, пока я привязывала её к столу и снова наряжала.
Я вернулась к пруду, чтобы проверить, не осталось ли каких-нибудь следов случившегося, или, может быть, обломков, всплывших на поверхность, но ничего не нашла. Лето было жарким и сухим, поэтому следов шин тоже не осталось. Некоторое время я смотрела на вонючую коричневую воду, размышляя, не осталась ли реанимированная собака на дне.
Я с энтузиазмом принялась восстанавливать наши отношения: каждый день после обеда я спускалась в подвал, чтобы поговорить с ней и скормить маленькие кусочки сырого мяса, чтобы поддержать её силы. Но первое оказалось невероятно неприятным, потому что она отказывалась отвечать, ограничиваясь лишь короткими, отрывистыми фразами, повторяя, что умерла. Было так больно это слышать. Я столько для неё сделала, а она отказывалась и пальцем пошевелить!
Кормить её было гораздо проще. Она пыталась сопротивляться, зажимала рот, но одной её воли было недостаточно. Её ноздри раздувались, и она смотрела на кусок мяса, маячивший у неё перед лицом, борясь с непослушными мышцами. Затем, каждый раз, её рот открывался сам по себе, и я опускала в него угощение.
В первые дни она плакала, когда жевала, слёзы текли у неё по лицу, но после еды она всегда выглядела немного лучше: её щёки на несколько часов розовели, а кожа приобретала более здоровый цвет. Но всё же с каждым днём она увядала.
Её кожа обвисла, как у старухи, а на щеках проступили тёмные пятна. Прошло недели две, и она снова начала пахнуть. Я подумывала какое-то время, что в наказание за её поведение можно позволить ей вонять, но решила, в конце концов, умыть её, и каждый день натирала духами. Я протопала пару миль до автобусной остановки, съездила в город и купила осушитель воздуха, чтобы она не сгнила.
Я прибегала и к другим способам, чтобы сблизиться с ней: каждый день делала ей новый макияж и переодевала, показывая ей её отражение в маленьком зеркальце. Она каждый раз закрывала глаза. Я пела ей колыбельные и вытирала тёмную жидкость, которая начала сочиться из уголков её рта.
Однажды я опустила покрывало с её лица и увидела, что кожа начала лопаться. На лице застыла издевательская ухмылка. Она что-то прошептала мне булькающим, вязким голосом. Кажется, она просила дать ей умереть. Я сказала, что позволю ей это, только когда она, наконец, полюбит меня, и она снова закрыла глаза. Я попыталась открыть их силой, нажав на веки, и одно из её глазных яблок лопнуло. Я стёрла тряпкой размазавшееся по ладоням стекловидное тело.
Меня разрывали противоречивые чувства. С одной стороны, я чувствовала вину за то, что вот так её принуждаю, но другая часть меня твердила, что я во всём права. Мне была дана сила, о которой я раньше могла только мечтать, и она была дана не просто так. Моя миссия заключалась в том, чтобы спасти дочь, заставить её отказаться от своего глупого бунтарства и направить её на путь истинный. Я заслужила её любовь и признание за свои жертвы.
В тот вечер я снова поехала к дому той бродяжки, у которой она жила. Это было приземистое здание на обочине дороги, в паре миль от города. Не такая глушь, как моя ферма, но пробраться внутрь и позаботиться о той женщине не составило труда. Я застала её спящей, но оказалось, что она прячет пистолет под подушкой. Она даже попыталась оказать сопротивление, так что мне пришлось убить её быстро. Какая жалость.
На следующий день я принесла её голову в подвал и показала моей девочке. Я попыталась объяснить Клэр, что она была злой и несчастной женщиной, и что это было необходимо, надеясь, что она хоть как-то отреагирует на мои слова. И она отреагировала, но совсем не так, как я надеялась.
Она закричала. Она кричала и кричала в беззвучном вопле, который впивался в уши, и мне пришлось накричать на неё в ответ, чтобы она заткнулась.
И я заставила её съесть голову. Я отрезала от лица той женщины крохотные кусочки и бросала ей в рот. Я видела, как она пытается сомкнуть челюсти, но мёртвые мышцы снова предали её. Это было печально и отвратительно, но я не останавливалась, пока не остался лишь голый череп. Я сказала дочери, что мне очень жаль, что пришлось так поступить, но ей нужен был этот урок. Я поцеловала её в лоб, как и всегда, и вышла.
Когда через несколько дней после этого я спустилась вниз, её язык торчал наружу. Он так распух, что, фактически, заполнил собой весь рот. Я не могла кормить её, а она не могла говорить. Это было большим облегчением. Я молилась рядом с ней, обращаясь к Богу, в которого больше не верила, но мне хотелось, чтобы она чувствовала заботу.
Ночью я взяла ножницы и отрезала часть языка, которая высовывалась изо рта. Он был очень твёрдым, поэтому я не могла отрезать его целиком. Пришлось отстригать по чуть-чуть и запихивать кусочки ей в горло, чтобы мясо не пропадало даром. Она дрожала и билась в удерживающих её на столе ремнях. Потом я достала стакан из старого сервиза, семейную реликвию, и подложила его ей под подбородок, закрепив платком, чтобы рот оставался закрытым. Она снова выглядела чудесно.
Мёртвая плоть заживает не так, как живая: она стремится вернуть прежнюю форму, но толком не понимает, как. Её левый глаз пытался отрасти обратно, и сначала он стал слишком большим, до такой степени, что перекосил всё лицо и начал выпирать из глазницы. Затем он разветвился, как растение, и на нём появилась новая радужка. Теперь он напоминал одно из этих странных пустынных растений, суккулентов, поднимаясь у моей девочки из глазницы.
Последнюю неделю она вообще не пыталась со мной заговорить, но я видела, что она вздрагивает каждый раз, как я спускаюсь к ней. Я говорила, в основном, о счастливых временах, когда она была маленькой, и мы были вдвоём. Она лежала смирно. Помню, я начала надеяться, что она, наконец, прислушивается ко мне.
Вчера, вернувшись в подвал, я почувствовала, что запах стал гораздо сильнее, чем раньше. Она не вздрогнула и никак не отреагировала, когда я окликнула её. Я сняла повязку, но её глаза не повернулись в мою сторону.
Я ущипнула её за руку, и кусочек кожи остался в моих пальцах. Я воткнула в неё иглу, но и тогда она не пошевелилась. Энергия, приводившая её в движение, исчезла, она превратилась в сломанную куклу.
Я нашла ребёнка. Не спрашивайте, как; детей легко достать, если знать, где и как искать. Вернувшись домой, я избивала её, пока она не стала послушной. Затем я столкнула её с лестницы в подвал, а оказавшись внизу, оттащила маленькую соплячку к столу и перерезала ей горло на глазах у своей дочери, но и тогда она никак не отреагировала. Она и правда ушла от меня.
Я кричала, дёргала её за волосы, била кулаками. Помню, как её нос сломался с тихим звуком, будто хрустнула ветка, как я пинала труп соплячки и топтала его ногами. Я упивалась своей болью и бормотала бессвязные молитвы тому, кто был в зеркале, и разбила его, когда он не ответил. А затем на меня вдруг снизошло спокойствие.
Зеркальный Бог всё ещё был со мной, он не покидал меня с той самой первой ночи. Он являлся мне в самых разных формах: манекен с грубым подобием моего лица, нацарапанным на передней части головы, гниющая рыба, что-то огромное и влажное, скрытое в толще океанских вод.
Сейчас я стою в ванной и смотрю на своё отражение, дробящееся в тысячах лежащих на полу осколков. Издалека доносится слабое жужжание лампочки. Сквозь копоть, грязь и отчаяние я вижу себя и свою силу: на лице прибавилось морщин, из глаз ушёл блеск, я не могу выпрямить спину, но я ещё здесь.
Я не отступлю. Я буду бороться дальше. Я сделаю всё, что потребуется, чтобы вернуть мою девочку.
Просить помощи в сложной ситуации не зазорно, а иногда просто жизненно необходимо. Нужно только убедиться, что плата за нее не принесет еще больше проблем...
⠀
Главы: 1
Новые переводы в понедельник, среду и пятницу, заходите на огонек
⠀
~
Я рассказала о странном посетителе, постучавшемся в мою дверь. Спасибо вам за все ваши советы и чуткие замечания, но, пожалуйста, не беспокойтесь обо мне. Я хотела бы пояснить возникший вопрос: почему же я пригласила это существо в свой дом?
Люди могут быть поспешны в своих суждениях о мистическом. Я прекрасно знаю, что зло существует, но я также прекрасно знаю, что мистическое не значит злое. Это лишь человеческие инстинкты – сравнивать все непривычное с человеческой же моделью поведения, повадками и взглядами на жизнь. И выносить обвинительный приговор в случае несовпадения. Культивировать страх. Это, откровенно говоря, несправедливо.
Я приветствую этих существ в своем доме с надеждой получить новые знания, а они часто приходят ко мне, когда им что-нибудь нужно. Иногда они даже отплачивают мне тем способом, который им доступен. И, хоть я приглашаю их не ради платы, это все же дополнительный бонус. Жизнь ведьмы в наши дни может быть непростой.
Тем не менее, у меня возникло плохое предчувствие после визита этого конкретного посетителя. Мне нужно было знать, во что я вляпалась.
Всю прошлую ночь я провела без сна. К счастью, больше никто меня не потревожил и я смогла тщательно изучить каждую запись в своем журнале посещений и пролистать каждую книгу в рабочей библиотеке. Ничего полезного. Мне предстояло то, чего я опасалась, но что было необходимо: встреча с одной старой знакомой.
Я вышла через парадную дверь и направилась в заднюю часть своего сада. За ним раскинулся лес, место, которое я очень полюбила и уважаю. Солнце только вставало, когда я пробиралась между первыми деревьями, мир погрузился в тишину. В руке у меня была плетеная корзина, ведь я на собственном горьком опыте успела убедиться, что невежливо приходить к кому-то домой без подарка.
Озерная гладь сверкала на солнце, когда я вышла на поляну. Она уже была там. Она, должно быть, знала, что я ее ищу.
– Здравствуй. – Она поприветствовала меня первой. Я посмотрела прямо на нее: ее лицо ни капельки не изменилось с тех пор, как мы виделись в последний раз, все такое же красивое и пугающее одновременно. Мощные брови обрамляли зеленые глаза, крючковатый нос возвышался над твердым ртом. Я могла с увереностью сказать, что она наблюдала за мной, ожидая моего следующего шага. Ну же, Вера. Будь аккуратна.
– Здравствуй, – ответила я – Я пришла, чтобы найти тебя.
– Я знаю. – По ее лицу невозможно было понять, о чем она думает, наверняка, этого она и хотела – Почему ты искала меня?
Не было никакого смысла лгать ей.
– Что-то заявилось в мой дом прошлой ночью. Ему потребовалось приглашение. И оно хотело, чтобы я пошла с ним, но не сказало, куда.
Она просто продолжала смотреть на меня. Я знала, что ее молчание может быть ловушкой, рассчитанной на то, что я разболтаюсь. Сосредоточься, Вера.
– Сначала оно выглядело как мужчина. Но по мере того, как отчаяние росло, его внешний вид сильно изменился.
Она казалась совершенно невозмутимой.
– Он назвал меня по имени.
Ее глаза вспыхнули.
– Ты уверена, что существо знало твое настоящее имя? Как именно оно назвало тебя?
– Уверена, – ответила я и мое сердце забилось быстрее. Выражение ее лица оставалось прежним, но в воздухе ощущалось знакомое чувство голода. Мне нужно было отвлечь ее внимание.
– У меня тут подарок. – Я поставила плетеную корзину на мох, ее содержимое тихонько булькнуло.
– Ты хочешь что-то взамен, – заявила она, переводя взгляд с меня на мое подношение. Я кивнула.
– Мне нужно знание о существе, которое посетило меня.
– Это знание принадлежит не мне, я не могу им делиться, – ответила она.
– Но ты все же знаешь?
Она приподняла одну бровь, на до сих пор бесстрастном лице появилась игривая улыбка.
– Разве это имеет значение?
– Кому принадлежит это знание? Я могу спросить у него.
– Тебе придется спросить у самого существа. Поскольку он знает твое имя... – В ее глазах вновь полыхнул огонь голода. – Я уверена, что вы знакомы ближе, чем тебе кажется.
Я повела бровью от удивления. Такая прямота была необычной, а у меня не было никакого желания становиться ее должником.
– Спасибо, – произнесла я, не отрывая взгляда. Она улыбнулась мне. Я развернулась и пошла прочь, сопротивляясь желанию оглянуться.
Когда я вышла из леса, солнце висело уже высоко в небе, и я увидела фигуру, движущуюся по узкой тропинке к моему дому. А когда приблизилась, я узнала в ней свою постоянную клиентку, Марию.
Она мне нравится. Большинство ее просьб вполне логичны, и она всегда хорошо платит за мои услуги. Но, увидев выражение ее лица, я ощутила неподдельное волнение.
– Мне нужна помощь! – выпалила она. А потом, понизив голос продолжила:
– На этот раз все действительно серьезно.
~
⠀
Телеграм-канал, чтобы не пропустить новые посты
Еще больше атмосферного контента в нашей группе ВК
⠀
А еще, если хотите, вы можете поддержать проект и дальнейшее его развитие, за что мы будем вам благодарны
⠀
Перевела Юлия Криницкая специально для Midnight Penguin.
Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.
Иногда для достижения целей приходится идти на разумные жертвы. Что если на этот раз кто-то решил пожертвовать мной?
⠀
Новые переводы в понедельник, среду и пятницу, заходите на огонек
~
Среди обывателей распространено неверное представление о девственной крови. Слово “девственная” в данном случае означает “никогда ранее не использовавшаяся и не обрабатывавшаяся”. В частности, она должна быть забрана у существа, которое никогда ранее не жертвовало кровь для ритуала. Не у человека без сексуального опыта. Люди воспринимают все слишком буквально.
Поэтому, когда Мария поведала мне, в чем заключалась ее просьба, я тяжело вздохнула.
– Я отплачу тебе, ты же помнишь, что я всегда честно расплачиваюсь за твои услуги?
Я вздохнула снова.
– Да. Помню. Боюсь, однако, что удовлетворить эту твою просьбу сложнее, чем предыдущие. Нам понадобится девственная кровь.
Она ахнула.
– Это не то, о чем ты подумала.
Обычно я не так тороплюсь со своими клиентами, но, честно говоря, у меня был долгий сложный день. Мысль о странном посетителе не давала покоя, и мне действительно необходимо было остаться наедине с собой. И, в конце концов, я же суровая ведьма! Но ведьма должна сама зарабатывать себе на жизнь.
– Нам нужна кровь, которая раньше не использовалась в ритуалах.
– Ну, ты можешь взять свежую кровь у меня, я ведь давала тебе ее и раньше, я с радостью...
– Вот именно! – Я перебила ее прежде чем она слишком разошлась – Твоя кровь – это всегда твоя кровь, насколько свежей бы она ни была. И ее уже использовали в ритуалах раньше.
Я виновато посмотрел на нее.
– Прости, Мария, но это может занять больше времени, чем тебе хотелось бы.
Возбуждение на ее лице сменилось растерянностью.
– Как долго? – просто спросила она.
– Когда дело касается подобных вещей, я не могу назвать точные сроки.
– Но я не знаю, сколько еще у него осталось времени! – внезапно воскликнула она глядя на меня с мольбой.
Немного успокоив Марию, я собрала все необходимое в корзину. Одна пустая бутылка, одна бутылка со сливовым вином и серебряный кинжал.
После чего второй раз за этот день вошла в лес, и мир снова погрузился в тишину. На этот раз повезло. Ко мне почти сразу подошел молодой олень. Я чувствовала его любопытство. Его чистоту и наивность. Нежно погладила его по голове и начала петь. Он ткнулся мне в руку, а когда я села, продолжая петь, лег рядом, положив голову мне на колени.
Я приступила к выполнению своей наименее любимой части ритуала.
Я пела и пела, когда кровь полилась в пустую бутылку, и не замолкала, пока та не наполнилась. После чего оставила рядом с ним бутылку сливового вина и нежно прошептала ему на ухо слова благодарности.
Я была не до конца откровенна с Марией во имя ее же спокойствия. Жизнь ее мужа висит на волоске, девственная кровь и правда была необходима, но это еще не все, нужно нечто большее. Чтобы дать кому-то одному жизнь, вы должны забрать ее у кого-то другого. И все же я абсолютно уверена, что она предпочла бы жизнь своего мужа жизни оленя. Мне просто было легче не рассказывать ей об этой части процесса.
Она рассыпалась в благодарностях, когда я протянула ей зелье.
– Каждые два часа давай ему по одному глотку и капай по одной капле на грудь. Он скоро поправится.
Когда она ушла, на ходу продолжая повторять слова благодарности и обещая отплатить, я не могла не почувствовать укол сожаления в груди. Действительно ли это было необходимо? Со временем ее муж мог бы поправиться сам. Нетерпение одного человека ведет к еще одной, возможно, зря отнятой жизни. Я отогнала от себя эти мысли. Я действительно помогла ей. Я поблагодарила оленя, принесла подношение. Все было сделано правильно.
Вечер я провела у камина, пила чай и снова перечитывала свой журнал. Лесная дева сказала мне, что я должна знать это таинственное существо лучше, чем кажется. Называла ли я кому-нибудь из других посетителей свое имя? Мне хотелось верить, что я бы записала это, что я бы не проговорилась, даже не заметив. Как раз в тот момент, когда я собиралась отложить журнал, в дверь вновь постучали.
Три удара.
– Не заперто! – Я быстро схватила маленькую баночку соли, новый пучок шалфея и засунул их в карманы.
Еще три удара. Должна признаться, я ни капли не удивилась.
Я выглянула в окно. Перед моей дверью стояла Мария. Должно быть, она не слышала моего ответа. К счастью, она выглядела спокойнее, чем когда мы с ней попрощались.
Я открыла дверь.
– Привет, Вера, – сказала она, слабо улыбнувшись.
– Привет. Нужно что-то еще?
Она посмотрела на меня, и ее улыбка стала еще печальнее.
– Мой муж чувствует себя ничуть не лучше.
– Что ты имеешь в виду?
– Теперь он кашляет даже еще сильнее и почти все время в бреду.
–- Странно. Ты точно все сделала так, как я тебе сказала?
Ее губы задрожали.
– Пожалуйста, не могла бы ты сходить к нему?
У меня кровь застыла в жилах.
– Где он?
– Пожалуйста, сходи к нему! – умоляла она – Ты должна мне помочь, пожалуйста!
Ее голос эхом разносился по моему дому.
Я потянулась в карман за солью.
– Кто ты такой? – прямо спросила я, стараясь не позволить страху просочиться в мой голос.
Она посмотрела на меня потемневшими глазами.
– Мы же так хорошо знаем друг друга, Вера. Ты знаешь, кто я. – Ее голос стал холодным и хриплым. Мольба в глазах исчезла.
Я сделала шаг назад, в дом. Она за мной не последовала.
– Почему ты здесь? – Я продолжала пятиться к камину.
– Зачем ты убила этого невинного оленя? Если бы ты мне рассказала, я была бы против.
Я замерла. Как она узнала?
– Пойдем со мной, это самое меньшее, что ты можешь сейчас сделать, – убеждало меня существо, подражающее Марии. Из его голоса исчезли все эмоции, и, честно говоря, оно больше не было на нее так уж похоже.
– Тебе здесь не рады! Уходи! – Я бросила пучок шалфея в камин и сделала шаг навстречу к существу. Когда дым достиг его, я увидела, как из его облика исчезают последние черты Марии.
Теперь, стоя передо мной, оно выглядело так же, как в прошлый раз. Существо ухмыльнулось.
– Тебе следовало пойти со мной, – сказало оно глухим, скрипучим голосом.
Дверь резко захлопнулась и я быстро посыпала порог солью, делая себе мысленную пометку проверить, как там Мария.
Теперь мне ясно одно. Это существо, чем бы оно ни было, вцепилось в меня. Должно быть, наблюдает за мной, и, я подозреваю, становится сильнее, раз теперь способно принять облик настоящего человека, человека, которого я знаю.
Мне нужно выяснить, что происходит.
И разорвать ту связь между нами, которую ему удалось создать.
~
⠀
Телеграм-канал, чтобы не пропустить новые посты
Еще больше атмосферного контента в нашей группе ВК
⠀
Перевела Юлия Криницкая специально для Midnight Penguin.
Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.
Я теряю контроль над ситуацией. Сегодня мне впервые стало по-настоящему страшно, и кто знает, что будет дальше...
⠀
Новые переводы в понедельник, среду и пятницу, заходите на огонек
~
На следующий день после того, как существо посетило меня, приняв облик Марии, я отправилась в город, чтобы проведать ее. Еще стоя на крыльце, услышала смех и жизнерадостные голоса. Может, у нее гости?
Я постучала.
– Чтоб меня, деревенская ведьма! – просияла она – Заходи!
Я вошла внутрь, оглядываясь по сторонам. В доме было, как всегда, очень уютно: горящий камин и зажженные в каждом углу свечи. Ее муж сидел в кресле у камина, бледный, но полностью в сознании. Он тепло улыбнулся мне, когда наши глаза встретились.
– Мы не знаем, как тебя благодарить! – щебетала Мария – Муж чувствует себя на удивление хорошо! И так быстро! На этот раз ты превзошла сама себя!
Благодарить нужно оленя, который отдал ему свою жизненную силу, подумала я.
– Приятно слышать.
– Принести тебе чего-нибудь? – спросила она, наливая воду в чайник.
– Спасибо, но нет, мне нужно бежать по делам. Я просто хотела вас проведать. И отдать тебе вот это.
Я сунула руку в карман и достала маленький кулон. Стеклянная капля, заправленная солью и заклинаниями, повисла на серебряной цепочке. Если существо смогло принять ее облик, то оно, возможно, контактировало с ней. Совесть не позволила мне оставить это без внимания.
– Это чтобы выздоровление пошло еще быстрее, – солгала я. – За счет заведения!
Она уставилась на меня, вытаращив глаза.
– Я... большое тебе спасибо. Не знаю, как благодарить... Ты же знаешь, что со всей нашей… ситуацией, мы еще не в том состоянии, чтобы расплатиться должным образом, я...
– Я знаю, – перебила я. – Такие вещи требуют времени, и я доверяю тебе. Просто сосредоточься сейчас на своем муже.
Я улыбнулась, но на душе стало тяжело. Не слишком ли дорого я беру? Сама себе ответила, что нет. Клиенты согласны с этой ценой, а мне нужно как-то выживать.
Когда я покинула дом Марии, на сердце действительно стало немного легче. У ее мужа все шло хорошо. Нужно было больше доверять себе, моя магия всегда срабатывает как надо, и существо не заставит меня усомниться в этом. Теперь пришло время приступить к главному.
На следующие несколько дней я закрылась дома, не принимая никого из клиентов. Изучала информацию о существах, с которыми еще не сталкивалась лично, пытаясь найти какое-либо сходство с моим навязчивым посетителем. Каждый вечер накладывала на дом защитные заклинания, сжигала шалфей и посыпала солью порог перед своей дверью.
И, похоже, это сработало. Я не собиралась впускать его снова до тех пор, пока что-нибудь о нем не выясню, и, к счастью, в течение всего этого времени он не появлялся. Так продолжалось до вчерашнего вечера.
Я лежала в постели и читала, чувствуя, как начинаю погружаться в сон. Как только я выключила свет, готовая поддаться и заснуть окончательно, это снова случилось.
В дверь постучали три раза.
Глупо, но я почему-то затаила дыхание. В комнате царила кромешная темнота.
Еще три удара, на этот раз громче. Должно быть, оно чувствовало мое присутствие, но часть меня просто хотела притвориться, что меня там нет. Не было никакого желания включать свет и смотреть правде в глаза. Хотя я знала, что должна это сделать.
Еще три удара, на этот раз колотили действительно сильно. Я чувствовала, как его гнев и отчаяние наполняют мой дом. Включила свет, встала с кровати и быстро запрыгнула в снятую совсем недавно одежду.
Щелкнула входная дверь. Я оцепенела.
Я слышала звук шагов, поднимающихся по лестнице, все ближе и ближе к моей комнате, и не могла оторвать взгляд от двери.
Три удара.
– Привет? – Голос Марии раздался в моей комнате. – Дверь была не заперта, так что я просто вошла, надеюсь, ты не возражаешь. Можно мне зайти?
Я не ответила. Дверь в спальню была заперта, как и в последние несколько ночей. Это определенно была не Мария.
– Вера? Ты здесь?
– Тебе здесь не рады. Уходи.
В комнате внезапно повеяло жутким холодом.
– О, Вера. – Тон голоса понижался с каждым слогом. – Я знал, что ты так скажешь.
Дверь по-прежнему оставалась закрытой, но голос доносился как будто откуда-то изнутри спальни.
– Кто ты такой? – Я потребовала ответа.
– Я становлюсь сильнее, Вера... – ответил скрипучий, ледяной голос. – Рано или поздно тебе придется встретиться со мной лицом к лицу. Следовало согласиться сделать это раньше.
Свет погас. Я стояла там в полной тишине, не зная, что ответить.
– Зачем ты здесь?
Нет ответа.
– Что тебе от меня нужно? – продолжала спрашивать я. Звенящая тишина. Воздух стал немного теплее. Я постояла там еще несколько минут, прежде чем осмелилась заглянуть в замочную скважину. За пределами моей комнаты никого не было. Слегка приоткрыла дверь. На лестнице пусто.
Я включила весь свет и обыскала весь свой дом сверху до низу. Никого. Ничего. Даже в подвале.
Меня нелегко напугать, но на этот раз я была просто потрясена. Это существо вошло без приглашения. И, по его собственным словам, становится все сильнее. Ситуация выходит из-под контроля.
Я решила, что должна сделать что-то радикальное. Мне нужна была помощь, на этот раз по-настоящему. Раньше я не сталкивалась ни с чем подобным, нужно действовать осторожно.
Завтра я снова отправляюсь в лес. Мне нужно поговорить с ней, с лесной девой, мне нужно, чтобы она помогла мне. Вряд ли у меня есть что-то, что она оценила бы по достоинству и согласилась бы принять в обмен на помощь. И просить ее об одолжении я тоже не хочу. Однако у меня есть идея. Я собираюсь предложить ей игру. Она любит всевозможные игры, и я думаю, что брошенного вызова будет достаточно, чтобы заинтересовать ее.
Осталось только придумать, на что я могу сыграть.
Кажется, я знаю, что это может быть.
~
⠀
Телеграм-канал, чтобы не пропустить новые посты
Еще больше атмосферного контента в нашей группе ВК
⠀
Перевела Юлия Криницкая специально для Midnight Penguin.
Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.
Кажется, я наконец-то знаю, что нужно делать. Остается надеяться, что еще не слишком поздно.
⠀
Новые переводы в понедельник, среду и пятницу, заходите на огонек
~
Извините, что заставила ждать. Я была очень занята. Чтобы со всем разобраться потребовалось больше времени, чем я ожидала.
Пожалуй, я была чересчур уверена в своих ведьминских способностях. Но когда начала читать о “Проявлениях”, осознала сколько всего мне еще неизвестно. Откровенно говоря, я просто считала их проявлением чувств, намерений, реакцией на события. Вы, наверное, тоже слышали все это и раньше. И я до сих пор не понимала насколько злыми и неуправляемыми они могут быть.
Теперь я знаю: существо – это Проявление. Проявление моего чувства вины. И причина, по которой оно так сильно, должно быть, в том, что я не собиралась его проявлять. Оно подпитывалось каждой мыслью, каждой эмоцией, которые я подавляла в себе.
Я еще раз посетила лесную деву, сразу же после моего последнего поста. С моей стороны было довольно безрассудно приходить к ней домой, распространяя вокруг себя энергию страха и неуверенности, но выбора не было. Когда я вышла на поляну, она уже была там.
– Вижу, ты все-таки поняла, – ухмыльнулась она. Голос был как всегда спокоен, но я видела злобу в ее глазах.
– Думаю да, – ответила я. – И подозреваю, ты знаешь, что я собираюсь сказать.
– Просвети меня.
– Наша сделка… Я отказываюсь от нее. Я не хочу продолжать это делать.
– Ты ведь знаешь, что потеряешь, верно? – Внезапно в воздухе повисло знакомое чувство голода.
– Я устала эксплуатировать тех, кто приходит ко мне за помощью. Цена слишком высока.
– Но они ведь согласны платить ее, не так ли?
– Да. Они согласны. А я нет. Больше нет.
– Жаль, – ухмыльнулась она. – Но ты знаешь… есть способ все сохранить.
– Какой?
– Твое имя.
Вы должны понять, насколько сильно я этого желала, насколько для меня это было важно. Моя связь с лесом. Мое право собирать урожай, мое право пожинать его силу.
– Я подумаю об этом.
– Не слишком долго.
Я пошла прочь оттуда, а лес как будто стал тише, чем когда-либо. У меня были дела, которые нужно было закончить.
Первая остановка: девушка, которая пришла ко мне в первую ночь, мужа которой я помогла убедить завести детей.
– О, привет! – улыбнулась она мне, открывая дверь.
– Привет! – улыбнулась я в ответ. – Я буквально на секунду. Просто хотела сообщить кое-что о нашей сделке.
– Это по поводу оплаты?
– Оплаты, да. Считай, что мы квиты. Оставь себе своего первенца.
Она вытаращилась на меня.
– Ч-что? – В ее голосе послышалось облегчение.
– Это было…– я колебалась. – Это была просто... проверка. Тест, чтобы понять, насколько сильно ты этого хотела. Я должна была... должна была знать, что ты хочешь этого всем сердцем и душой, прежде чем помогать тебе.
Она обняла меня. Долгое, теплое объятие. Когда она отстранилась, по ее лицу текли слезы.
– Но ты же все равно поможешь мне с родами?
Я была ошеломлена.
– Конечно... конечно, я помогу. – В конце концов, у меня есть опыт.
Попрощавшись, я пошла дальше по улице.
Вторая остановка: Мария.
– Как поживает твой муж? – спросила я, сидя в ее гостиной с чашкой чая.
– Он быстро поправляется! Сегодня даже выбрался в паб с парой друзей. Думаю, еще несколько дней и он окончательно придет в себя!
– Приятно слышать, – улыбнулась я.
– И оплата, уверяю, как только он полностью оправится...
– Ты ничего не должна, – перебила я ее. – Заводи детей, не заводи детей – мне все равно. Я ничего у тебя не возьму.
Она прослезилась.
– Ты… ты это серьезно?
– Целиком и полностью, – заверила я.
– Но мне нечем больше по достоинству отплатить тебе, я… Может, когда-нибудь я смогу что-то для тебя сделать?
– Не надо. Я просто рада, что смогла помочь.
Мы с Марией долго разговаривали. Кажется, мы по-настоящему подружились. Я не из тех, кто легко заводит друзей, по причинам, которые после прочтения этого, вероятно, для вас очевидны.
Третья остановка: миссис Буфорд. Она живет с дочерью, недалеко от деревни. На улице уже стемнело и я еле могла разглядеть заросшую тропинку, по которой пробиралась к их дому. С тех пор как прошлой зимой исчез муж миссис Буфорд, она почти всегда сидит дома, только раз в неделю выбирается в продуктовый магазин. Действительно печальная история. Мы были довольно близки, когда я была еще совсем юной ведьмой. Тогда я была неопытна и наивна. После всего произошедшего, подозреваю, что в этом отношении мало что изменилось.
Она выглянула в окно, прежде чем медленно открыть дверь.
– Вера, – произнесла она. Я вздрогнула. Совсем об этом забыла. Все же сейчас я немного менее наивна и не называю своего имени практически никому.
– Здравствуйте. Могу я войти?
Она поколебалась, но открыла дверь немного шире, жестом приглашая меня войти.
В доме царил беспорядок, повсюду валялись пустые бутылки. Я и не знала, что она пьет, но обстановка говорила сама за себя. Или, может быть, пьет ее дочь?
– Миссис Буфорд...
– Зови меня Этель, – тихо произнесла она.
– Этель… Мне нужно Вам кое-что рассказать. Это касается Вашего мужа.
И я рассказала ей о той ночи у реки. Как я спешила и заметила чью-то фигуру, идущую вдоль реки. Как фигура поскользнулась и упала. Как тело пронеслось мимо меня, захваченное рекой, которая внезапно показалась такой сильной, такой голодной. Я смогла мельком увидеть мужское лицо в воде, но не разглядела его черты.
Я не сказала ей, что пришла туда, чтобы встретиться с лесной девой. Та редко выходит из леса, но если выходит, то только у реки и держится поближе к воде. Я не рассказала миссис Буфорд, что смолчала, чтобы защитить лесную деву. У меня нет никаких сомнений в ее причастности. Река никогда раньше не бывала такой дикой и уже несколько недель не было ни снега, ни дождя. Это не был банальный несчастный случай.
Я решила, что эти подробности лучше опустить.
Не знаю, какой реакции я от нее ожидала. Она просто улыбнулась.
– Я знаю, – тихо сказала она.
– Знаете?
– Я знаю, что он мертв, Вера. Прошло столько времени, нет ни единого шанса, что он жив.
– Я просто подумала, что это может помочь...
– Жить дальше? Нет, это мне не поможет. Знаешь, что могло бы?
– Расскажите.
– Если бы люди не пытались делать вид, будто ничего не произошло. Когда муж исчез, вся моя жизнь пошла прахом. Но дело в том, что это происходило медленно.Через два месяца все уже смирились и забыли о нем. Все, кроме меня и Энн, наша жизнь продолжала разрушаться.
Меня охватило сочувствие к этой бедной женщине.
– И, когда я все еще горевала, люди начали отдаляться. Я потеряла всех своих друзей. – она впилась в меня глазами. – Сначала я потеряла тебя.
– Я... я думала, Вам нужно побыть одной…
Она рассмеялась.
– Я тоже так думала, но мне было нужно не это. И Энн тоже. Знаешь, она начала пить. Такая юная, и уже... уже потерявшаяся в своем собственном мире.
Мой мозг лихорадочно работал. Хотя бы что-то я могла для нее сделать.
– Знаете… По поводу выпивки, – произнесла я, – с этим я могу ей помочь. И с уборкой в доме, это мне тоже под силу.
– Уже поздно, Вера.
– Я хочу. Пожалуйста, позвольте мне попробовать. Я многим Вам обязана.
В конце концов я убедила ее позволить мне навещать их раз в неделю. Все шло неплохо. Конечно, с уборкой я разделалась довольно быстро. Но на самом деле я не только для этого хотела туда приезжать. Ей нужен был друг. Кажется, мне тоже нужны друзья, хотя раньше я этого и не осознавала.
Покинув ее дом я почувствовала как с моих плеч свалился огромный груз. Я надеялась, что этого будет достаточно, чтобы ослабить Проявление, хоть и не была уверена. Было уже поздно, и мне нужно было обдумать кое-что важное. К моему огромному облегчению, посетитель в тот вечер не явился.
На следующее утро настал черед моей четвертой остановки: лесная дева.
Ее не было, когда я пришла. Я села у озера, оглядываясь по сторонам. Может быть, она не в настроении принимать гостей? Я решила подождать. Если бы она не захотела появиться, то я бы снова вернулась на следующий день. И на следующий.
Я ждала, как мне показалось, несколько часов. Возможно, это было и не так, время на этой поляне ведет себя… странно. Словами толком не описать, если хотите понять, то вам придется испытать это на себе.
Я встала и обернулась, она была там, прямо за моей спиной.
– Ты напугала меня, – сказала я и тут же об этом пожалела.
– Зачем ты пришла? – Ее тон был настолько ледяным, что у меня волосы на руках встали дыбом.
– Насчет моего имени…
– Да? – ее глаза вспыхнули.
– Я не назову его тебе. Но может я могу назвать тебе чьи-то еще?
Она рассмеялась. Сначала тихонько, потом почти маниакально.
– А ты действительно злая маленькая ведьма, не так ли? – усмехнулась она. Я проигнорировала ее замечание.
– Я просто подумала… Если кому-то не нравится его имя. Если кто-то чувствует, что оно сдерживает его, действительно чувствует, что его старое имя не позволяет ему быть собой…
– Это убьет его прежнее "я". Заставит забыть, кем он были, как его звали. – Она вновь рассмеялась.
– Тогда… это то, что я могу тебе дать. Чьи-то старые имена, чьи-то старые личности. Этого будет достаточно?
Внезапно она успокоилась.
– Пока да. Ты сохраняешь свою свободу действий в лесу, а взамен я узнаю имена.
Я отрезала у себя прядь волос и отдала ей, в подтверждение нашей сделки. Это обычай ее рода.
Конечно, я могла бы использовать нашу новую сделку во вред людям. Это был бы не первый мой проступок. Однако, я знаю немало людей, которые больше всего на свете хотели бы, чтобы их никогда больше не называли их мертвым именем. Которые ничего не потеряют, забыв свою семью, забыв, кем они себя считали и когда родились. Они чувствуют себя запертыми в тесной клетке, не имея возможности вырваться из нее. Это очень… по-человечески. Я помогаю им. Сомневаюсь, что лесная дева способна это понять. Ее восприятие сильно отличается от человеческого.
Так что весь последний месяц я занималась именно этим. Коллекционировала старые имена и избавляла людей от их беспокойного прошлого. Мои клиенты редко возвращаются, что я предпочитаю расценивать как успех. Я помогаю им, каждый день, по-настоящему. И посетитель, проявление моей вины, больше не возвращался.
Конечная остановка: создание этого поста.
У меня такое чувство, будто я обманывала вас. Вы поддерживали меня, бесконечно поддерживали и помогали понять, что происходит, но моя совесть ныла все сильнее. Ведь вы поддерживали ведьму, которая, под предлогом помощи, делала ужасные вещи, зарабатывая себе на жизнь. Это несправедливо по отношению к вам, и, в надежде полностью устранить злобное Проявление, я должна была рассказать всю правду. Теперь вам должно быть совершенно ясно, в чем состояли мои подношения владычице леса и что я получала за них. Я хочу, чтобы вы знали, что эта глава моей жизни закончена.
Меня зовут Вера. Я ведьма. Ведьма, которая нашла новый способ зарабатывать на жизнь.
~
⠀
Телеграм-канал, чтобы не пропустить новые посты
Еще больше атмосферного контента в нашей группе ВК
⠀
Перевела Юлия Криницкая специально для Midnight Penguin.
Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.
