Сохраняй посты, комментируй и ставь оценки
Оборудование:
-телескоп Coronado PST H-alpha 40 mm
-монтировка Sky-Watcher AZ-GTi
-светофильтр Deepsky IR-cut
-камера QHY5III178m.
Место съёмки: Анапа, двор.
Оборудование:
— телескоп-астрограф Meade 70 мм quadruplet apo
— монтировка Meade LX85
— фильтр Optolong L-eNhance 1.25″
— астрономическая камера QHY5III462C.
Сложение 50 кадров по 30 секунд.
Место съемки: Анапа, двор.
https://star-hunter.ru/horsehead-nebula-2020-11-12/
Оборудование:
- фотообъектив Samyang 135mm f/2.0 ED UMC Canon EF
- фильтр Deepsky H-alpha 12 nm
- астрономическая камера QHY5III178m
- гид Deepsky 50/190 + камера ZWO 290 MC
- монтировка Sky-Watcher Adventurer.
Сложение 181 кадра по 60 секунд.
Удаление звёзд через StarNet++.
Место съемки: Анапа, двор.
Вообще, у любой компьютерной игры, как и у любого фильма или книги, есть жанр. Стратегия, экшн, симулятор чего-либо (от управления планетой до вертолета), RPG, квест и так далее.
Но игра, про которую я расскажу сегодня, относится к тем, жанр которых одним словом описать невозможно. Она лежит где-то на перекрестке жанров. Это, одновременно, и экнш, и квест.
Сегодня я расскажу про игру Notrium, и Notrium - это игра на выживание. В принципе, любая стрелялка игра на выживание - там нужно выжить под натиском полчищ врагов и обеспечить им обратное. Но Notrium, благодаря сюжету и особенностям геймлея, стоит особняком. Она уникальна и непохожа на другие.
Тем более удивительно, что Notrium разработана одним человеком - финном Вилле Мёнкконеном и издана в 2003 году финской же компанией Instant Kingdom.
По сюжету главный герой всего приключения терпит крушение на космическом корабле и падает на крайне недружелюбную планету - тот самый Нотриум. И теперь герою предстоит выжить...
К слову о героях - это не обязательно именно человек. На выбор представлены четыре персонажа - непосредственно, человек, по записям в журнале - капитан корабля... хотя не факт, что он именно - человек. Назовем его обтекаемо гуманоидом. Андроид - механик корабля. Псионик - сразу отмечу, это самый недоработанный персонаж. И крабоподобный пришелец, пробравшийся на корабль зайцем. Вот хотела себе букашка куда-то долететь, а не долетела в совсем другое место... не повезло!
Каждый герой обладает своими определенными плюсами и минусами. Про псионика я отмечал выше - самый недоработанный персонаж, за него я почти не играл, так что скажу лишь то, что он обладает некими телепатическими способностями, причем достаточно скудными. Инопланетянин-жук изначально обладает мощным оружием - клешнями, но не может использовать другое оружие. Робот не нуждается в пище, но зависим от источников питания, а их в игре дефицит.
Самый сбалансированный, на мой взгляд, персонаж - это человек. Он может использовать оружие, предметы, малозависим от электроэнергии, но требует пищи. Конечно, полная энергонезависимость - это несбыточная мечта, электричество требуется для многого в игре - лазерного пистолета, фонарика и т.д.
Интерфейс Notrium донельзя простой вид сверху, управление клавиатурой, стрельба - мышкой, причем, в духе Crimsonland или еще более древней Abuse, в любую сторону, независимо от направления движения.
Стрельба в Нотриум - навык очень полезный. Ведь на планете все пытается убить незваного гостя - местные жуки, большие и маленькие, роботы, другие люди... да что там говорить! Сама планета пытается убить попаданца. Реки лавы, ледяные дожди, плюющиеся растения, заснеженные пустоши и бесплодные пустыни. Казалось бы - чего можно опасаться в виртуальной пустыне на экране монитора? Голода! Персонажа нужно кормить, иначе элементарно склеит ласты - будь то человек или краб. Андроиду попроще - ему для функцинирования не нужны жиры, белки и углеводы, но смерть наступает с разрядом батарей.
В пищу идет все, что угодно. Если повезло - пайки, если нет - орехи, которые растут здесь и там, хотя встречаются и отравленные, а на худой конец - и сами представители местной фауны, которых, перед употреблением, нужно зажарить на костре.
Спасение персонажа в луте. В луте и крафте. Если сперва, только потерпев крушение, герой с пустыми карманами, то, найдя металлический прут и ускоритель частиц... да, в будущем на любой планете ускорителей частиц просто кучи валяются! Короче, так мы собираем дробовик. А чем стрелять? Где взять патроны? Элементарно - обычные камни!
Или же догадаться - из светодиода и блока питания собрать лазерный пистолет, потом - расплавить песок на горелке (которую тоже надо собрать), получив из него стеклянные шарики, а из всего - скрафтить скорострельный лазерный пистолет!
Вообще, крафт - одна из главных составляющих Notrium. При определенном везении можно обустроить неплохую колонию с синтезатором пищи, зарядной станцией для батарей, лазерными турелями, серьезно вооружиться, облачиться в силовую броню и... и даже построить ховербайк для быстрого перемещения по локациям! Новые предметы собираются путем проб и ошибок.
А везение... тоже немаловажно! Неизменной остается лишь одна локация - место падения спасательной капсулы, а остальные генерируются вокруг нее рандомно. То есть, если сразу игрок окружен реками лавы, джунглями с ледяным дождем, свалкой с мощными роботами - можно смело начинать прохождение заново.
Как уже упоминалось, в Notrium многое приближено к реальности. Присутствует и смена дня и ночи, в ряде локаций ночью без фонарика вообще делать нечего - если только погибнуть по причине, которых в игре хватает. Нельзя отказать создателю игры и в оригинальности - например, здесь и там растут лечебные растения... ну, это понятно - встречается во многих играх. А как вам электрические растения, которые предназначены для заряда батарей?
Оружие обладает отдачей, тоже с претензией на реализм. Так отдачей при стрельбе из скорострельного пистолета вообще можно всю карту пересечь - хватило бы патронов.
Notrium, на первый взгляд, сильно ограничен - всего несколько локаций. Но их разнообразие, нелинейность прохождения (а как еще может быть при рандоме локаций?) не создают впечатление герметичности. Наоборот - Notrium ощущается, как большой мир. Мир, в котором потерпевший крушение персонаж должен проявить максимум изобретательности, чтобы выжить.
Выжить, и... и отремонтировать спасательную капсулу, чтобы покинуть планету? Да, это одна из концовок. Отремонтировать капсулу, утащить ее на взлетную площадку, отрубить систему ПВО... или собрать радио и вызвать спасателей?
Концовок в игре несколько, причем для каждого персонажа - свои.
Notrium, несмотря на кажущуюся поначалу сложность, далеко не затянут. Разобравшись, игра проходится за пару часов. И это - увлекательная пара часов.
И, что вызывает отдельное, особое уважение - это то, что как было отмечено в начале, игра создана всего одним человеком!
Все мои статьи на тему ретро-игр, включая те, что я еще не опубликовал на Пикабу, можно прочесть или на Дзене https://dzen.ru/suite/296739f4-6840-469f-8e48-1f8dd4e674b6 или АТ https://author.today/work/148047
Приземляется не только публичный фондовый рынок, но и непубличный. В России началась волна банкротств, которая затронула пока в основном непубличные компании. Одним из возможных банкротов оказалась SR Space – как она себя позиционировала, первая частная аэрокосмическая компания в России.
Она занимается занимается разработкой сверхлёгких и лёгких ракет-носителей, малых спутников и ПО для аэрокосмической отрасли. Ну и дронами не в последнюю очередь. И идея, в целом, здравая, т.к. спрос на дроны высокий.
📡Кроме того, SR Space планирует создать четыре спутниковых группировки, включая SR Net — аналог системы Starlink.
😳По итогам 2024 года компания показала прирост выручки на 20% до 53,8 млн рублей, однако чистый убыток просто космический (сори за каламбур): −154 млн рублей! Т.е. компания потеряла денег в 3 раза больше, чем заработала.
В октябре 2024 года SR Space провела раунд pre-IPO на площадке MOEX Start – официальной площадке Мосбиржи. Однако роудшоу и перспективы компании инвесторов не впечатлили (хотя вроде как размещение на Моське говорит о «крутости» эмитента), в результате она набрала всего 1,5% от запланированной суммы инвестиций – а именно 23,5 млн рублей. Ну просто слёзы, если честно.
⚡️И вот в апреле 2025 года прозвучал первый сигнала набата: ФНС приостановила операции по счетам SR Space из-за кассового разрыва, вызванного задержками поступлений по контрактам. SR Space тогда отбрехалась, что это свойственно для стартапов (ну это действительно так), однако тот факт, что компания не смогла покрыть кассовый разрыв, например, займами или выпуском облигаций, настораживает.
‼️И вот 2 июля ФНС подаёт иск о банкротстве российского «Virgin Galactic». Причина – задолженность, связанная с кассовым разрывом и временной блокировкой счетов в нескольких банках.
Гендиректор Олег Мансуров опровергает это, заявив, что компания продолжает работу – более того, она находится в процессе привлечения инвестиций. По его словам, задолженность порядка 5 млн рублей будет погашена в ближайший месяц, а иск ФНС связан именно с процессом привлечения инвестиций и не означает фактического банкротства.
И действительно, Согласно информации ресурса «Прозрачный бизнес» (создан ФНС), в начале мая 2025 года задолженность SR Space по налогам и сборам составляла 4,9 млн руб.
💸Прямо сейчас компания, по словам Мансурова, закрывает раунд А по привлечению инвестиций и готовится к IPO в обозримой перспективе. Сумма привлечённых инвестиций, правда, не разглашается.
И вот тут два очень неприятных момента:
‼️В обоих случаях – красный флаг.
Вот так. Не взлетел SR Space, в общем.
Уважаемые коллеги, приглашаю в телеграм-канал, в котором я разбираю финансовые отчёты, анализирую бизнес компаний, а также даю комментарии и отвечаю на ваши вопросы https://t.me/+FDM_-iCEH8Q3NTg6
Александр СЕВЕР – Полет Мани Колобковой к созвездию Центавра
Позвольте представить Вашему вниманию авторскую композицию из альбома «Загадочные судьбы и дальние странствия».
Астроном, кандидат физико-математических наук Сурдин Владимир Георгиевич о любви к профессии, о том, как заинтересовался астрономией и как понял, что на правильном пути.
Интервьюер: - Владимир Георгиевич, расскажите, пожалуйста, как вы увлеклись астрономией?
Сурдин В.Г.: - Некоторое время назад я ехал по Сибири с одним очень известным российским астрономом, академиком, и он мне задал тот же вопрос. Я говорю: «Ой, у меня был довольно оригинальный путь в науку. Я сначала увлекся Жюлем Верном, фантастикой. Потом долго не мог оторваться от фантастики^ Беляева, Стругацких, Жюля Верна, Конан Дойля – всё перечитал, и где-то классе в шестом это привело меня к любви к математике, биологии, химии и, в конце концов, к любви к физике. Я в нее влюбился и стал заниматься: на олимпиадах, решал задачи, делал опыты физические… Всё началось с Жюля Верна. А потом мы переехали в город Волгоград, там оказался замечательный планетарий, в котором был кружок астрономический, и моя физика сконцентрировалась вся на астрофизике, на астрономии, и, в конце концов, вылилось в профессию».
Он меня слушал, слушал и говорит: «Так… Ничего добавить не могу – мой путь был точно таким же: от Жюля Верна к фантастике, потом к физике».
Я говорю: «От какого именно Жюля Верна?».
Он говорит: «Двадцать тысяч лье под водой».
И у меня! Вот, абсолютно! И я думаю, что у большинства коллег был примерно такой же путь в науку: от детского увлечения фантастикой к физике. И большинство потом так и стало физиками, а некоторых повело в сторону звезд.
Совершенно случайные причины в этом становятся виноваты. Ну, например: моя тетушка, приехавшая к нам на несколько дней погостить, была большим театралом. И у нее был театральный бинокль. И она, узнав, что я интересуюсь звездами в том числе, отдала мне свой театральный бинокль. И я уже полгода потом с этим биноклем сидел на крыше и наблюдал небо, ну и потом сам себе сделал телескоп, потом купил телескоп и, в общем, шаг за шагом… Не будь этого театрального бинокля, может быть и астрономия прошла бы фоном, и не увлекла бы меня до такой степени, как получилось. Так что, совершенно случайные причины, думаю, в жизни любого человека, ведут к карьере, к профессии, к каким-то направлениям эволюции жизни. Вот, случайности… Но в тоже время, закономерно общее движение: от фантастики, от романтики – к серьезной работе. Вот я не верю, что человека можно сразу увлечь формулами и какими-то серьезными опытами. Он должен просто наслаждение получить от чего-то, а от наслаждения уже перейти к нормальной трудовой деятельности в этой области. Так было у меня и у большинства моих коллег, я знаю по разговорам. Это нормальный путь.
Читайте хорошие книжки, и они вас приведут туда, откуда вы уже не сможете уйти.
Интервьюер: - Интересно еще: родители ваши способствовали увлечению астрономией?
Сурдин В.Г.: - Ну, я думаю, любые родители поддерживают своих детей в увлечениях. Хотя бывает и наоборот. Бывает, что и навязывают какие-то карьерные направления. С трех лет – коньки или балет, скрипочка – хочешь-не хочешь, а становишься Паганини. Но как раз были… Мой папа. Мама меньше на меня повлияла, она очень много работала. Ну, в те годы родители много работали все, и неделя была шестидневная… А папа был сибаритом, и считал, что в жизни нужно от всего получать удовольствие и заниматься тем, что приносит тебе радость. Сам он этим занимался – был радиолюбителем – и просто поддерживал меня в том, что в данный момент приносило мне радость. Тебе нравится детекторный приемник паять – паяй, я тебе помогу. Сделать модель самолета? Да! Сделать химический опыт с каким-то взрывом? Достанем химикаты – делай! Будешь химиком, не будешь химиком – жизнь покажет. Вот в данный момент тебе что-то интересно – я тебя поддержу. Тебе линзочка нужна для телескопа? Найдем! Купим. Или, там, как раньше… В Советском союзе было мало что можно купить, нужно было всё достать. Найти знакомых каких-то и достать. Достанем!
И оказалось, что вот так, поддерживая меня, он в конце концов довел этот процесс до результата, до профессии. До профессии астронома. Хорошо это или плохо? Ну, она мне до сих пор радость приносит, значит, он был прав. Значит, надо идти по пути, куда ведет тебя наслаждение жизнью.
Интервьюер: - А как вы поняли, что астрономия будет вашей профессией?
Сурдин В.Г.: - Мне это нравилось. Я просто занимался тем, что мне нравилось. Правда был один эпизод, когда я понял, что, наверное, гожусь в профессионалы. Потому что многие же увлекаются астрономией – книжки читают, по телевизору, в Ютубе смотрят. Это увлечение – любительская астрономия. Но не думают, что это профессия. Это редкая профессия, мало астрономов. Но был один эпизод, который как-то мне подсказал, что «Может быть, тебе это как профессия пригодится?».
История была такая: в конце 60-х, когда я уже учился в восьмом классе, по телевидению, в первый и последний раз в истории, провели Всесоюзную, по Советскому союзу, олимпиаду по астрономии. Тогда у нас единственный канал вот такой массовой информации был – это телевидение. Прочитали задачи и просили решать их и присылать письма с решениями в Москву. А я жил тогда в Волгограде и в астрономическом кружке занимался, нас там несколько человек было. Мы эти задачки все прорешали, написали общее коллективное письмо и отправили в Москву. Одна задачка мне показалась чрезвычайно легкой, просто наивной какой-то. Мы ее – бах! – сразу решили, даже как-то удивились, что она такая легкая? А я потом пошел домой с занятий кружка и думаю: «Ну не может быть, чтоб в Москве вот такие профессиональные, настоящие ученые подкинули нам вот такую легкую задачку…».
А задачка была такая: «Из какой точки Земли надо выйти, чтобы, пройдя 100 км на юг, 100 на восток и 100 на север, вернуться в исходную точку?». Ну, очевидно сразу из какой точки – с Северного полюса! Мы это и послали. Мне показалось, что это слишком просто, я шел домой и думал: «Наверное, там какая-то хитрость, как-то провели они нас в чем-то… Наверное, есть какие-то еще места на Земле…» Думал, думал, и понял, что есть. Нашел другие решения, причем не одно, а бесконечно много других решений. Бесконечно много точек на Земле, которые соответствуют этому условию задачи.
А кружок редко собирался, поэтому я написал свое письмо отдельное с решением этой задачи и послал тоже в Москву. Мне оттуда ответ приходит: «А вы знаете, молодой человек, мы ведь сами не догадывались, что есть такие решения! Мы-то думали, что только Северный полюс». И вот тут во мне что-то такое произошло. Я подумал: «Так… Значит, я в чем-то вышел на уровень тех, кто придумывает задачи, а не только решает их? И даже, может быть, чуть лучше соображает в этой области, чем те, кто их придумал, потому что они не смогли, а я смог найти новые решения».
И вот может быть это как-то укрепило меня в мысли, что я гожусь на что-то в этой области. Любопытно, как через полвека я в этой истории поменялся ролями, скажем так.
Прошлым летом я поехал по приглашению в летнюю математическую школу под Красноярском. Там очень мощная школа, много лет уже собирается. И я там ребятам читал курс астрономии, мы решали задачи, и я им предложил задачу похожую, но, как мне казалось, немножко посложнее: «Из какой точки земли надо выйти, чтобы, пройдя 100 км на юг, 100 км на восток, 100 км на север и 100 на запад, вернуться в исходную точку?» Ну, она довольно тривиальная, сразу все почти поняли, из какой точки надо выйти. И я это решение знал, и я его опубликовал в своем задачнике. Наутро подходит ко мне один молодой мальчик, десятиклассник, с десятого в одиннадцатый перешедший, и говорит: «А вы знаете, Владимир Георгиевич, а ведь есть и другие решения».
«Не может быть!» - говорю я.
«Да, есть».
И показал их мне. Вот тут я понял, что мой прогресс уже в каком-то смысле закончился, а молодой человек вышел в ту роль, которую когда-то играл я.
С одном стороны, это было немножко обидно, а с другой – понятно, что только так и может быть смена поколений. Я обрадовался, послал ему потом новый задачник. И я думал, что его это тоже в чем-то укрепило. Вряд ли он будет астрономом, он на математику нацелен, но его это должно было укрепить в мысли, что он уже вышел на новый уровень. На уровень тех, кто предлагает задачи, а не только тех, кто их решает. Это здорово, это, может быть, поможет ему в карьере не отступить от того направления, куда он себе уже приблизительно наметил, в какую-то науку. Наверное, в математику пойдет.
Вот такая история.
Интервьюер: - Есть ли какие-то учителя, преподаватели, которые на вас повлияли? Кто это и почему?
Сурдин В.Г.: - Вот сейчас мы сидим в этом холле ГАИШ [Государственный астрономический институт им. П.К. Штернберга — прим. ред.], и здесь на стене висят две мемориальных доски, двух профессоров МГУ, с которыми у меня многое связано. Это Соломон Борисович Пикельнер и Иосиф Самуилович Шкловский. Оба они приняли участие в моей карьере: у Пикельнера я диплом защищал, у Иосифа Самуиловича Шкловского – кандидатскую диссертацию. Оба они были совершенно разные, но увлеченные до такой степени своей профессией, что многое на интуиции делали. Они так много работали в этой области, что многие результаты без расчета видели, сразу видели. Как бросание мяча в корзину баскетбольную: тысячу раз бросишь, на тысяча первый – рука сама это сделает, не задумываясь. И у них я как раз научился тому, что надо полагаться на интуицию, на внутреннее чувство. Не тупо считать, а ждать, когда мозг сам за тебя сделает эту работу и подскажет тебе результат. И очень часто это срабатывает. Интуиция, в конце концов, это результат опыта. Работаешь, работаешь – и появляется интуиция в этой области. У них я этому научился, и рад этому.
И.С. Шкловский
Их уже нет, да и мы уже старики, но я стараюсь в последние годы много делать для того, чтобы студенты мои наработали эту интуицию. А это только на решении задач! Учебник читать… запомнить что-то можно, а овладеть этим ремеслом - нельзя. Решая задачи, ты овладеваешь ремеслом. Вот я делаю один за другим задачники, и мне кажется, что они приносят пользу тем, кто хочет в профессию войти и овладеть ею как ремеслом, чтоб уметь это делать не то чтоб не задумываясь, а легко. Легко, как столяр, баскетболист, любой спортсмен, натренировав свое тело. Вот студент, будущий профессиональный ученый, может натренировать мозги, решая задачи. Я надеюсь, что мои задачники в этом помогают.
Интервьюер: - Настоящий ученый – это кто? Он какими качествами должен обладать?
Сурдин В.Г.: - Не знаю… Все ученые разные. Трудно сказать. Но, во всяком случае – любить то, что делаешь… Я даже не знаю, как это сформулировать. Любой человек, наверное, любит свою профессию, если не бросает ее, не только ученый. А что конкретно ученых отличает от других профессионалов? (пожимает плечами).
Интервьюер: - А популяризатор?
Сурдин В.Г.: - Я очень не люблю слово «популяризатор». Оно вообще такое даже труднопроизносимое. Я несколько раз получал письма от своих читателей: «Вы – известный ПО-ПУ-ЛИ-ЗА-ТОР науки».
Вот «просветитель» мне больше нравится слово, но и оно тоже не совсем подходит. Любой человек, овладевший профессией, так или иначе пытается свое окружение сделать сопереживателями, любителями того ремесла, которым ты занимаешься. В пустоте жить очень не комфортно. Если ты чем-то занимаешься, тебе хочется кому-то рассказать, с кем-то поговорить, обсудить это дело, от других людей услышать что-то интересное, может, подсказки какие-то куда двигаться дальше. И мы как грибок, как вирус заражаем вокруг себя пространство тем, что нас интересует. Одни это делают более активно, другие менее. Всегда это за счет чего-то. Либо ты движешься в карьере ученого, не обращая внимания на тех, кто рядом. Либо стараешься комфортную среду создать вокруг себя, но тогда карьера научная, конечно, тормозится. У меня она сильно затормозилась, я сейчас уже почти не продвигаюсь в научных результатах, а стараюсь – ну, уже и возраст не тот – стараюсь делать то, что у меня лучше получается, чем, может быть, у многих других. Это тоже удовольствие – делать то, что у тебя получается. Ну вот, популяризатор – это просто человек, работающий для своего удовольствия, в конце концов. Со мной часто спорят, говорят: «Мы работаем для других!» Да нет, мы всегда делаем для себя что-то. И если это хорошо получается, это тебе приносит удовольствие…
Вот написать книгу... Что значит написать книгу? Это значит углубиться в этот предмет, лучше его узнать, лучше сложить те кусочки мозаики, которые у тебя в голове так рассыпаны. Ты же их не выложить в таком виде на страницы, надо красиво, логично оформить, глядишь – и сам лучше что-то поймешь. Это способ еще и для себя уяснить свой предмет. То есть, это делается для себя. Так что, просветительство – это часто работа на себя, на свой комфорт На создание комфортной обстановки жизни вокруг себя. Но это еще, оказывается, ещё и полезно для других. Ну и хорошо!
Интервьюер: - А какие у вас сейчас планы в просветительстве? Или в преподавании?
Сурдин В.Г.: - А никаких планов. Планы рождаются из потребностей. Вот сегодня потребность в преподавателях астрономии очень резко возросла. В прошлом году астрономия вернулась в школу как обязательный предмет для всех. Для нас это был просто гром с ясного неба, потому что мы много лет этого добивались – и вдруг оно произошло! И оно произошло так неожиданно, что, можно сказать, не очень удачно. Учебников новых нет. Учителя школьные в астрономии почти ноль: они забыли всё, что знали, а многие и ничего не знали никогда. И вот сейчас у нас большая проблема: новые учебники, новые задачники. И мы много ездим по стране – я и мои коллеги. Вот в этом году, в течение года, я был на Сахалине, на Камчатке, по всей Сибири… В общем, даже трудно сказать, где я не был! И коллеги мои примерно так же. Мы стараемся вот эту самую народную, школьную астрономию вывести на нормальный уровень, чтобы она в школе хорошо работала, преподавалась, детей заинтересовывала. Буквально вчера я почти целые сутки провел с учителями, со всей России съехавшимися, мы работали. Новый учебник школьный написали. Вот это планы на ближайшие годы. Я думаю, что года за два-три, не раньше, мы выведем астрономию на уровень хорошего школьного предмета, снабженного учебниками,
грамотными учителями, пособиями какими-то, роликами, планетариями небольшими – сейчас есть такая возможность по школам сделать небольшие планетарии, надувные, временные. Это большая работа, но ее надо делать. Не так много людей, готовых это делать. Мы – готовы. В Российской академии наук буквально несколько недель назад новую комиссию организовали – Комиссию по популяризации науки. И мы в ее рамках тоже пытаемся что-то сделать. Я там работаю, и другие мои коллеги. Посмотрим, чем дело кончится.
Интервьюер: - Какую из ваших книг вы считаете особенно удачной?
Сурдин В.Г.: - (вздыхает) Сам вопрос неудачный!
Интервьюер: - Почему?
Сурдин В.Г.: - Ну, потому что у любого, кто написал не одну книгу, а больше одной, уже есть возможность сравнивать их и думать: «Вот для этой цели одна удачная, для другой – другая». По эффекту, оказанному на тех, для кого эта книга предполагалась, конечно, самая удачная книга была издана в 1995 году под названием «Астрономические олимпиады».Это сборник задач, за почти полвека накопившихся в нашей Московской Астрономической Олимпиаде. Она тогда была на земном шаре единственной, сейчас она расплодилась на международный уровень. Я их собрал, решения сделал. Она в желтой обложке была издана, и сегодня ее называют «Желтый Сурдин». Вот такое прозвище приклеилось к ней, потому что тираж был хороший – десять тысяч. И уже много лет ко мне приходят на первый курс астрономического отделения МГУ ребята, которых эта книжка заразила. Оказалось, что задачи – это та зараза, которая выводит тебя на уровень желания сделать это профессией. В этом смысле, так сказать, по эффекту оказанному, она, конечно, самая удачная. После этого много было написано книжек, они премии даже зарабатывали, например, премия «Просветитель» была за книжку «Разведка далеких планет». Это приятно, но, наверное, такого эффекта они не оказали, потому что тиражи сейчас маленькие. В наше время тираж две тысячи считается нормальным, три тысячи экземпляров – очень хорошим, а в советское время у меня были тиражи в сто тысяч, например, каких-то брошюрок. Может быть, они главнее даже оказались по эффекту.
Это сборник задач, за почти полвека накопившихся в нашей Московской Астрономической Олимпиаде. Она тогда была на земном шаре единственной, сейчас она расплодилась на международный уровень. Я их собрал, решения сделал. Она в желтой обложке была издана, и сегодня ее называют «Желтый Сурдин». Вот такое прозвище приклеилось к ней, потому что тираж был хороший – десять тысяч. И уже много лет ко мне приходят на первый курс астрономического отделения МГУ ребята, которых эта книжка заразила. Оказалось, что задачи – это та зараза, которая выводит тебя на уровень желания сделать это профессией. В этом смысле, так сказать, по эффекту оказанному, она, конечно, самая удачная. После этого много было написано книжек, они премии даже зарабатывали, например, премия «Просветитель» была за книжку «Разведка далеких планет». Это приятно, но, наверное, такого эффекта они не оказали, потому что тиражи сейчас маленькие. В наше время тираж две тысячи считается нормальным, три тысячи экземпляров – очень хорошим, а в советское время у меня были тиражи в сто тысяч, например, каких-то брошюрок. Может быть, они главнее даже оказались по эффекту.
Но я надеюсь, что все-таки книга, вышедшая даже небольшим тиражом, если она удачная, она быстро пиратским образом копируется, выкладывается в сеть. Я очень прошу тех, кто это делает, все-таки не так сильно торопиться хотя бы с пиратством книжным. Имейте в виду, что если я как автор еще могу это пережить – я, в конце концов, преподаю в МГУ, мне зарплату платят, я с голоду не умру – то те издатели, которые делают книжки, они этого не переживут. Они вкладывают в это финансы, свой труд. Свой единственный заработок они черпают от продажи книг И если вы пиратским образом выкладываете хорошую книгу в сеть, то ее перестают покупать, и хорошее издательство тонет, перестает функционировать. И остаются только издательства бульварной литературы, которые зарабатывают на плохих книжках. Не надо сразу хорошие книги выкладывать в сеть, дайте возможность издателю продать их. Их не так много – их всегда две-три тысячи экземпляров, не больше. Но он тогда сможет следующие книги вам хорошие воспроизвести. А так вы рубите сук, на котором сидите. Несколько таких пиратских авантюр – и хорошие издатели лопаются. Они уходят в другие бизнесы, им уже нет возможности продолжать хорошие книжки делать. Это большая моя просьба ко всем, кто слушает сейчас это интервью: не торопитесь с пиратством! Это вообще плохо, а быстро копировать книжки и выкладывать – это просто опасно, это вас же завтра лишит хороших книг.
Интервьюер: - Вот мы с вами начали с фантастики, с фантастических книг. Часто бывает, что какие-то идеи, там описанные, становятся реальностью. Как вы думаете, что может стать реальностью из того, что еще не стало, и о чем бы мечтали именно вы?
Сурдин В.Г.: - Часто мы даже не мечтали о том, что сейчас стало реальностью. Вот я часто вспоминаю своего отца. Он был радиолюбителем, и когда я был школьником, он паял приемники на триодах. И он говорил: «А знаешь, вот когда-нибудь, в далеком будущем, наверное, будет телефон без проводов, и ты всегда сможешь даже из леса позвонить куда захочешь. Такая рация миниатюрная, чтобы связаться с кем-то».
Я говорю: «Папа, наверное, никогда этого не будет...».
«Нет!» - говорит, - «Когда-нибудь это будет».
Я бы сейчас с удовольствием показал бы ему мой сотовый телефон – который и компьютер, и фотоаппарат, и записная книжка, и телефон, и телевизор, кино, и всё, что угодно, в этой маленькой штучке. И мы об этом даже не мечтали! Я сейчас понимаю, что не могу в своих
мечтах представить что-то, что появится через двадцать-двадцать пять лет и станет необходимым для всех.
А вы когда-нибудь задумывались, как найти планету в миллиардах и триллионах километров от нас? Как увидеть крошечного светлячка на фоне огромного прожектора? Как узнать, есть ли на планете, на которой не было даже зондов, жизнь? Об этом и многом другом расскажет кандидат физико-математических наук, астроном, Владимир Сурдин.
Оператор: Александр Захарченко.
Интервьюер и монтажёр: Сергей Гачин.
Дизайн: Ира Галенкова.
Стенограмма: Анастасия Макаренко.
Интервьюер: Владимир, давайте начнём с определения. Что такое планета?
Владимир Сурдин: Теперь для планеты очень точное определение дано в 2006 году. Международный астрономический союз собрался, в том числе для того, чтобы понять, где отсечь вот этот хвост. Всё более и более мелкие тела обнаруживались в Солнечной системе, и надо было отделить планеты от прочих, похожих на них, но всё-таки не совсем, тел.
И оказалось, что Плутон – это не совсем планета по многим параметрам. Прежде всего по массе, по форме орбиты. И решили так: планета – это тело, которое под действием своей гравитации может деформировать своё тело, это очень важно, то есть принять какую-то более-менее сфероидальную форму. Почему это важно? Раз гравитация такая, что она может сплющить, сформировать планету, значит там начинается внутренняя геологическая жизнь: разделяются слои, выделяются железное ядро, мантия, лёгкая оболочка.
То есть планета – это большой объект, внутри которого происходит какая-то эволюция, внутренняя жизнь, и он настолько большой, что рядом с ним похожих нет. Есть слишком маленькие – спутники. И он ими вполне руководит, управляет, а они на него почти не влияют. А так, чтобы две планеты на одной орбите конкурировали, и пересекались их орбиты – нет, так нельзя. А такого, собственно, и нет в Солнечной системе, планеты давно уже выяснили свои взаимоотношения, потолкались-потолкались, каждая нашла свой коридор в Солнечной системе, то есть свою орбиту и её окрестности, и на этом успокоились. Разделили пространство, как дети лейтенанта Шмидта. И вот сегодня планета – это тело, которое достаточно массивно, чтобы себя сформировать, округлить и очистить окрестности своей орбиты от прочих подобных или более мелких тел. Всё остальное уже не планеты. А что? Планеты-карлики, например, как группа похожих на Плутон. Плутон, Эрида, Церера – у нас 5 таких в Солнечной системе.
Где-нибудь ещё, наверное, они найдутся. И в других планетных системах примерно так же собираемся их определять. Массивное тело? Руководит жизнью вдоль своей орбиты, в окрестностях своей орбиты? Назовём это планетой. Но если это не наша, а у другой звезды, то экзопланетой, то есть внешней по отношению к Солнечной системе. Таких много найдено, у соседних звёзд у каждой третьей теперь почти обнаружены планеты. Планетные системы даже целые. Вот так правильно определили понятие «планета». Отделили и от звёзд, и от мелких тел. Ну от звёзд чем планеты отделены понятно – звёзды светят сами, а планеты отражённым светом. То есть у звёзд есть источник энергии, термоядерные реакции, а у планет этого источника нет. Вот Юпитер почти на границе между звёздами и планетами. Ну, скажем, если бы мы взяли в 15-20 раз более массивное тело, чем Юпитер, всё, это была бы уже звезда. Там бы начались термоядерные реакции.
Так что вот, в нашей Солнечной системе мы довольно чётко имеем границы со стороны больших тел – Юпитер, со стороны малых тел – Меркурий, формально самое маленькое. Меркурий, Марс – самые мелкие. Вот так мы определяем планеты.
Интервьюер: В 2019 году вручили премию за открытие экзопланет. Вот, собственно, хотелось узнать, как происходит вообще открытие планет, как они определяются?
Владимир Сурдин: Это долгая история. Это долгая, мучительная история. Астрономы всегда подозревали. Вот Джордано Бруно вообще горел на костре, провозглашая, что мир полон планетными системами, что, как тогда говорили, «миры есть и у других звёзд», но надо же было их обнаружить. Вот представьте себе, наша Земля перехватывает от Солнца одну миллиардную часть его света, да ещё не весь его отражает. То есть Земля в миллиарды раз тусклее выглядит со стороны, чем наше Солнце. Вот перед вами задача: фонарь, а рядом с ними светлячок, который в миллиарды раз слабее светит, вот попробуйте, когда фонарь вам в глаза бьёт, вот этого светлячка увидеть.
Это была почти неподъёмная задача, и астрономы это понимали, и искали какие-то обходные пути. Ну, например, планета обращается вокруг звезды, значит и звезда немножечко движется под действием притяжения планеты. Очень слабо, но всё-таки какое-то движение есть. Давайте смотреть на ближайшие звёзды и попробуем заметить их волнообразное движение, если вокруг них обращаются планеты.
Люди тратили на это иногда целую научную жизнь, всю карьеру. Вот Питер ван де Камп, был такой американский астрометрист, очень хороший. И когда наступила эпоха эйфории, когда космонавты полетели, когда роботы к планетам в начале 60х, ван де Камп объявил: «Я обнаружил звезду, у которой есть планета». Это одна из ближайших, вторая по расстоянию планетная система – это звезда Барнарда.
И ему поверили, потому что воодушевление было такое: «Ура, мы открыли планету!». Да, звезда Барнарда, кажется, колышется немножко на своём пути. Потом ученики ван де Кампа, его младшие коллеги, более аккуратно померив движение звезды Барнарда, сказали: «Нет, это ошибка». И нетрудно было ошибиться, потому что изображение звезды в телескопе – это такая медуза, постоянно меняющая свою форму, ведь атмосфера наша преломляет свет. А движения микроскопические надо было заметить.
Эти работы продолжаются. И когда-нибудь они приведут к успеху. Я думаю, скоро. Сейчас не с Земли, а из космоса с помощью космических телескопов наблюдают, сейчас летает Gaia – очень хороший инструмент, который тончайшие перемещения звёзд фиксирует. И он, наверное, найдёт таким методом планеты.
Но пока другие методы были разработаны, и они себя оправдали. Тот, за который дали Нобелевскую премию, был первым из них. И речь шла о том, чтобы попытаться заметить не движения звезды перпендикулярно нашему лучу зрения, а вдоль луча зрения, то есть от нас и к нам. Оказывается, наблюдая спектр звезды, то есть цветную полоску, где есть линии химических элементов, можно иногда заметить перемещения этих линий, связанные с эффектом Доплера. Когда звезда удаляется от нас, спектральные линии в красную часть спектра перемещаются. Когда приближается к нам – в голубую. В те годы, в 80-90е, когда эти работы начинались, точность измерения была примерно 1 км/с. Точнее скорость звезды померить было нельзя. Несколько астрономов взялись за то, чтобы улучшить качество аппаратуры. В частности, Мишель Майор и его младший коллега Дидье Кело в Швейцарии, а наблюдали они во французской обсерватории, они поняли, что спектрограф надо не вешать на телескоп (телескоп вращается, спектрограф дрожит, температура под куполом телескопа в башне всё время меняется, ночью холодно, днём тепло, спектрограф от этого страдает, там перемещаются оптические элементы, и точности измерения не получается). Они спрятали спектрограф в подвал обсерватории, где очень стабильные условия, а свет туда от телескопа направили через оптоволокно. И даже не заходили в эту комнату, где работает спектрограф, чтобы своим теплом, своим шагом, сотрясениями пола не мешать ему работать. И это оправдалось. Ну ещё были некоторые технические уловки придуманы. И это оправдалось. В сто раз повысилась чувствительность, то есть точность наблюдения, точность измерения скоростей звёзд. И, наконец, выяснилось, что одна из звёзд, пятьдесят первая созвездия Пегас, движется со скоростью около 13 м/с туда-сюда.
Значит амплитуда колебания этой звезды 13 м/с. Ну это скорость бега на стометровку, либо скорость велосипедиста при нормальной езде. Для звезды это почти стоять на месте. Но это удалось измерить. И оказалось, что вокруг этой звезды, с периодом около четырёх суток, обращается массивная (типа нашего Юпитера, даже побольше) планета. Это было неожиданно. Юпитер как далеко от Солнца, у него период обращения 12 лет. А тут за четверо суток вокруг своей звезды. Ну вот такая удача, так повезло астрономам. Буквально за пару недель они обнаружили этот факт, и дальше началось. Дальше все кинулись на эту проблему. Сегодня масса профессионалов ищет планеты разными способами, не только по спектрам, но и по эффектам взаимного затмения. Точнее сказать, прохождения планет на фоне своих родных звёзд. Планета, всё-таки, довольно крупное тело, и она заметную долю диска звезды может своим телом на некоторое время закрыть, когда на её фоне для нас – земных наблюдателей, проходит. И звезда чуть-чуть меркнет, чуть-чуть ослабляется её видимый блеск. И это можно, оказывается, заметить. Лучше из космоса, но иногда удаётся и с Земли.
И этот метод работает, и некоторые другие сейчас придуманы. То есть это большое направление астрофизики современной. Даже физики тут не много. Астрономии, я бы сказал, современной астрономии. Собственно, ничего особенно хитрого в смысле физики нет, а тут скорее высокая точность. Вот за что астрономию любят и хвалят? Говорят «с астрономической точностью» что-то сделано. Вот в данном случае это так. Именно с высочайшей точностью мы измеряем движение звёзд, либо яркость звёзд. И это позволяет делать такие важные открытия, как обнаружение экзопланет.
Интервьюер: Собственно, у нас в Солнечной системе есть твёрдые планеты земной группы, есть газовые гиганты, есть карликовые. А когда идет открытие какой-нибудь экзопланеты, как определяется, какой это тип планеты?
Владимир Сурдин: Трудно определяется. Если мы только факт существования планеты определили и заметили, как под действием её притяжения колеблется звезда, то можно определить только массу планеты. Больше о ней мы ничего не узнаем.
Интервьюер: Ни плотность, ничего?
Владимир Сурдин: Пока ничего. Если нам по случаю, вот так получилось, что её орбита наклонена к нам ребром, и мы видим, время от времени, как эта планета на фоне звезды проходит, тогда размеры её можно определить, насколько сильно она затеняет звезду. А зная массу и размер, мы можем среднюю плотность посчитать. Ну и тогда ясно, если она там три-пять грамм на кубический сантиметр – это камень. Если порядка одного грамма на кубический сантиметр – это жидкость, то есть водяная, планета-океан.
Если ещё меньше, ну как на Сатурне, почти полграмма на кубический сантиметр, то значит большая часть объёма этой планеты – газ. Ну только таким способом. До некоторых пор только так можно было теоретически определять. Но недавно, с помощью больших телескопов, стали получать спектры света звезды, прошедшего сквозь атмосферу экзопланеты. И тогда в этом спектре остаются линии химических элементов, существующих в атмосфере планеты. И тут мы уже можем химический состав ну хотя бы атмосферы определить. Это уже первый шаг к тому, чтобы как-то понять её физическое состояние, какие газы там, может быть газы, пригодные для жизни. То есть постепенно-постепенно всё более и более детально мы эти планеты исследуем. Но надо честно сказать, до сих пор из четырёх с лишним тысяч открытых экзопланет большую часть мы не наблюдали. Мы никогда не видели их изображения, а только знаем об их существовании. Косвенно, либо по движению звезды, по затмению звезды телом планеты, но важно же сфотографировать планету. Конечно, её географию я не думаю, что мы когда-нибудь изучим. Как там материки и океаны распределены, это крайне сложно. Но состав химический и условия для жизни – в ближайшие годы для этого появятся очень хорошие возможности, создаются большие телескопы диаметром 30-40 метров. И с их помощью уже без особого труда можно будет исследовать газовый состав экзопланет.
Интервьюер: Как Вы нам уже говорили, что следующая премия, Нобелевская премия, будет за открытие биосферы...
Владимир Сурдин: Хотелось бы (смеётся).
Интервьюер: Есть ли сейчас какие-то наработки о том, как выглядит биосфера у экзопланеты?
Владимир Сурдин: Перед нами только один вариант жизни – наш, земной. Поэтому мы ищем те условия, которые для нас являются пригодными для жизни. То есть наличие узкого диапазона температур от 0 до 100 градусов по Цельсию, в котором есть жидкая вода, при нормальном атмосферном давлении, ну вода это среда для жизни. Может быть, вода – это даже единственно важный, как говорят, биомаркер. Потому что в истории нашей Земли были первые два миллиарда лет, когда в атмосфере не было кислорода (ну, по крайней мере, в таком количестве, чтобы нормально дышать), и ничего, жизнь развивалась и достигла большого уровня, там многоклеточные были организмы. В следующие два миллиарда лет появился кислород – это уже продукт жизнедеятельности тех первых микроорганизмов. Ну и тут мы стали дышать этим кислородом. Так что откроем кислород в атмосфере далёкой планеты, ну хорошо, есть шанс, что там развитая жизнь. Но даже если не заметим кислорода, если там углекислый газ будет в атмосфере, то это ещё ничего не значит. Может быть, она не живая, как на Марсе сегодня, а может быть там есть уже живые существа, но им не нужен для жизни кислород, наоборот даже вреден, в нём всё горит. Поэтому биомаркеры, их много придумали: кислород, пары воды, углекислый газ, метан (как продукт жизнедеятельности, то, что мы и другие организмы выделяем из себя). Метан – очень важный биомаркер, мы его на Марсе уже нашли. Вот есть надежда, что там микробы дышат. Всё в совокупности – это почти надёжный указатель, что там есть жизнь. Но даже каждый из них по отдельности – это тоже намёк на присутствие живых организмов. Но я думаю, что это будет очень сложная работа. Почему? Если взять пригодные для жизни тела в Солнечной системе, то только в атмосфере Земли эти биомаркеры есть и жизнь есть. А ведь условия для жизни есть и на Марсе, и в атмосфере Венеры (в верхних слоях), и подо льдами спутников планет-гигантов – Европы, Титана, Энцелада.
А попробуй найти жизнь подо льдом на далёкой планете или под грунтом, как мы сейчас на Марсе ищем под грунтом. Когда вы туда прилетели, да, можно пробурить грунт, копнуть его и посмотреть, что там. А пока вы в телескоп издалека смотрите на это тело, найти жизнь под грунтом или под многокилометровым слоем льда проблема, мне кажется, неразрешимая. Не надо говорить неразрешимая, но очень сложная технически. Надо думать, как её решить.
Интервьюер: На далёкую перспективу?
Владимир Сурдин: Далёкая перспектива – это полёт к этим планетам. И я надеюсь, что она не такая далёкая. Потому что уже вот в наше время создаются первые зонды для полёта к ближайшим планетам у соседних звёзд. Это будут микроскопические зонды. Разгонять их будет не реактивный двигатель, а давление лазерного света, лазерного луча на небольшой парус световой.
Идея сильная, финансирование пошло на эту идею. Мы знаем имя миллиардера, Юрий Мильнер, который поддерживает своим капиталом эту работу. И есть надежда, что первые зонды ещё при нашей жизни отправятся и даже долетят до ближайших экзопланет. Ну вряд ли они будут копать грунт, слишком они маленькие, но посмотрят хотя бы с близкого расстояния в атмосферу и на континенты. А следующие уже будут с бурильными установками.
Интервьюер: Есть такие звёздные системы, где две звезды вращаются друг вокруг друга.
Владимир Сурдин: Таких много.
Интервьюер: Возможно ли там, теоретически, существование планет?
Владимир Сурдин: Я недавно увлёкся фантастикой китайского автора Лю Цысиня. Там первая книга из трилогии называется «Задача трёх тел» и речь идёт о системе трёх звёзд, где есть обитаемая планета. Но жизнь на ней очень сложная, потому что звёзды движутся хаотически. Две звезды – нормально, вокруг общего центра масс устойчиво движутся. Три – со страшно сложными пируэтами. И я думаю, что в системе трёх звёзд всё-таки жизнь невозможна, очень сильно меняются условия, климат на планете.
А в системе двух звёзд, конечно, возможна. Либо рядом с одной, либо рядом с другой, либо вдалеке от этих двух так, чтобы обе они казались примерно одним светилом и равномерно освещали планету. Да, такие планеты найдены и условия на них, по-моему, вполне для жизни пригодны.
Интервьюер: Какое открытие лично Вы ждёте из разряда какой-нибудь интересной планеты? Звёздной системы?
Владимир Сурдин: Тут даже не успеваешь ждать, как они совершаются, потому что в наши дни, вот за последние годы, практически ежедневно открывается новая планета. 4 тысячи планет за 25 лет разделите, получится по одной планете в сутки. Не успеваешь даже смотреть, а что новенького открыли именно сегодня. Но, надо сказать, в Солнечной системе вот вдруг новые 20 спутников у Сатурна обнаружили на днях. Так что я даже загадывать не хочу. Просто изумляюсь каждый день, как много нового в астрономии открывается. Ну это результат техники. Мы долго накапливали технический потенциал, и теперь он вышел на тот уровень, когда открытия посыпались как из рога изобилия. И нам надо учиться осмысливать большие объёмы данных. Это очень сложно. Это работа вот Big Data, с большими данными. Сегодня наши студенты озабочены тем, чтобы обмозговать этот гигантский новый материал. Тут уже не о фантазиях идёт речь, а о том, чтобы понять и оценить то, что открыто в предыдущую ночь. Потому что в следующую ночь уже будут новые открытия.
Интервьюер: Спасибо!
Астрофизик Сергей Попов отвечает на комментарии к видео своих выступлений.
Оператор: Александр Захарченко.
Монтаж и дизайн: Алла Пашкова.
Стенограмма: Валерия Мелешкина.
Мы находимся на канале SciTeam, и я попробую ответить на некоторые комментарии, на некоторые вопросы, заданные в связи с моими лекциями, которые можно найти в YouTube.
Итак, вопрос, по сути, состоит в утверждении:
Ответ состоит в том, что если гипотеза тёмного вещества правильная, его в солнечной системе есть, его в солнечной системе много. И все лабораторные эксперименты по поиску частиц тёмного вещества безусловно исходят из того, что тёмное вещество не то, что есть в солнечной системе, оно есть здесь, оно непрерывно пролетает через нас с вами, именно эти частицы в огромном количестве подземных лабораторий люди пытаются зарегистрировать. Другое дело, что вот в этой комнате обычного вещества больше, чем тёмного. И не только в этой комнате, в масштабах Земли, Солнечной системы обычного вещества гораздо больше, чем тёмного. Тёмное вещество начинает доминировать в гало галактики, то есть на расстояниях бóльших 50 килопарсеков от центра галактики, внутри этого расстояния по порядку величины доминирует обычное вещество. Поэтому мы не можем просто так выявить наличие тёмного вещества по каким-нибудь отклонениям в движении планет, астероидов, космических аппаратов. К тому же, тёмное вещество довольно равномерно распределено. То есть, опять-таки, если оно летало бы уж совсем какими-то большими плотными сгустками, то это тоже помогло бы его идентифицировать, но речь всё-таки идёт о том, что вряд ли оно формирует очень компактные структуры. Может быть, летают какие-то облачка достаточно разреженные и достаточно большие. Так что в этом смысле с тёмным веществом всё в порядке, если гипотеза верна, оно есть и в Солнечной системе, и в общем-то где угодно, поскольку изолироваться от него очень трудно, оно легко проникает через все мыслимые преграды. И, повторюсь, именно на гипотезе о том, что тёмное вещество есть прямо здесь, основаны лабораторные поиски этих частиц.
Следующий вопрос связан с регулярно повторяемым разными лекторами, в том числе и мной, утверждением о том, что Вселенная плоская.
Давайте разберёмся, что имеется в виду. Конечно, не имеется в виду двумерность. Плоскость в данном случае говорит о том, что мы можем применять евклидову геометрию. Вот когда в школьном курсе, если он у вас достаточно продвинутый, вы решаете задачки по стереометрии (то есть у вас есть трёхмерное пространство, в нём какие-нибудь конусы, шары касаются друг друга), то вы пользуетесь евклидовой геометрией, но в трёх измерениях. То есть, вы работаете в плоском пространстве. Пространство в этом смысле трёхмерно, но оно или плоское, или искривлённое. Вселенная, как показывают наблюдения, в большом масштабе (естественно, речь идёт о космологических масштабах, скажем, мы должны брать объёмы с характерным размером больше сотен миллионов световых лет), Вселенная в большом масштабе, согласно наблюдениям, в этом смысле плоская. То есть, если вы нарисуете большой треугольник со стороной, скажем, по миллиарду световых лет, то сумма углов этого треугольника будет равна 180 градусам примерно, в пределах точности современных наблюдений. Может быть искривлённая геометрия, тогда бы, соответственно, сумма углов треугольника не равнялась бы 180 градусам.
Во Вселенной нет таких больших треугольников, но есть много наблюдательных данных, связанных с излучением реликтового фона, связанных с наблюдением гравитационного линзирования, например, которые помогают проверить геометрию Вселенной, и получается, что она, повторюсь, в пределах точности измерения, разумеется, плоская, в том смысле, что мы можем пользоваться евклидовой геометрией в трёхмерном пространстве.
Некто Владислав Викторович пишет:
Давайте разбираться. В начале сразу поставим большую букву Х на физических знаниях автора комментария. Нейтрино имеют массу покоя, за это вообще Нобелевскую премию по физике выдали.
Результат связан, в первую очередь, с наблюдением нейтринных осцилляций, с наблюдениями, в частности, атмосферных нейтрино, очень интересная работа. Итак, нейтрино имеет массу покоя, это до некоторой степени очень важно для теоретической физики, поскольку в рамках стандартной модели это не удаётся описать. Тем не менее, не будем говорить о нейтрино, у него есть масса покоя, с ним всё в порядке. Поговорим о слове «вещество». Я очень не люблю говорить «тёмная материя», если мы говорим о космологии, а не о ткани тёмного цвета, и люблю говорить «тёмное вещество». Есть некоторая разница между веществом и материей. В русском языке слово «материя» означает нечто более общее, то есть, вот электрическое поле – это тоже материя, и в этом смысле, если бы автор комментария не о нейтрино, а о фотоне, то да, фотон – это не вещество, фотон – это электрическое поле, это материя. Вещество – это форма существования материи, в этом смысле в русском языке, и частицы тёмного вещества (оговорюсь, что это остаётся гипотезой, но мы работаем в рамках этой гипотезы) могут собираться в кучу. Есть гало галактики, здесь их больше, дальше их меньше, между галактиками, то есть, это действительно вещество, это какие-то частицы с массой покоя, теоретики пытаются её предсказать в рамках разных моделей. В английском языке слово “matter” означает именно то, что у нас означается словом «вещество». То есть, в английском языке вполне себе нормально сочетание “matter and fields” – «вещество и поля» переводим мы это по-русски. Мы не переводим это, как «материи и поля», так что, в этом смысле всё в порядке, просто не нужно каждый раз бездумно калькировать английское “matter” в русское «вещество» и наоборот.
О, инопланетяне! Отлично! Инопланетян будем комментировать. Комментариев в YouTube много, они замечательные иногда своей бестолковостью. Все их не прокомментируешь, в частности, я не комментирую плоскую Землю и много что ещё, но вот некоторые вещи связанные с существованием разумных технических цивилизаций мне комментировать забавно. Поэтому я обращусь к одному из таких комментариев и тоже его процитирую:
В некотором смысле, что-то похожее может реализовываться в природе. Это не запрещено, это не закрыто, это не противоречит арифметики, законам сохранения и данным наблюдений. Но когда мы говорим о парадоксе Ферми, например, то мы говорим о парадоксе с некоторым естественным рассуждением. То есть, мы живем на Земле, мы более или менее полагаем, что жизнь у нас возникла в рамках естественных процессов, затем возникла разумная жизнь, техническая цивилизация, радио появилось, счастье от этого не появилось, но тем не менее. То есть, мы рассматриваем некоторый реализовавшийся естественный процесс, и пока мы не наткнулись ни на какую фантастическую уникальность Солнца как звезды, Земли как планеты. То есть, мы не можем объяснить, почему мы должны быть сильно уникальны. При этом нужно сравнить два масштаба времени: это масштаб развития технической цивилизации, десятки лет современный масштаб развития технической цивилизации, возьмите даже сотни лет от этого, вообще говоря, ничего не изменится; и время жизни галактики – 10 миллиардов лет. Соответственно, мы уверены в том, что в галактике есть планеты на миллиарды лет старше нашей, и поэтому для нас фантастически удивительно, что если технические цивилизации естественным образом возникают и достаточно долго живут, то мы их не видим. То есть, конечно, то, что пишет автор, «инопланетяне живут в параллельных мирах», это молчаливо подразумевает, что их нет, таких как мы, в нашей галактике. И это само по себе является удивительным фактом. То есть, утверждение состоит в том, что если автор прав, то это как раз является неким удивительным фактом, который нужно объяснить, нам нужно объяснить свою уникальность, нужно объяснить, почему мы не видим других технических цивилизаций. Сделать мы этого не можем и называем это парадоксом Ферми, вот собственно и всё. То есть, никакого противоречия нет, есть излишние эмоции людей, которые не разобрались в контексте.
Часть комментариев связана с астрологией. Вообще говоря, их довольно мало появляется. Наверное, всё-таки люди стесняются, даже если они исповедуют какие-то астрологические взгляды, они по крайней мере не приходят, боятся, что их тут затопчат. Но, тем не менее, смелые люди пишут. Давайте разберёмся. Человек, собственно, пишет:
Ну, вообще говоря, может. Но, заметьте, астрология, всё-таки, пытается предсказать нечто другое, например, взять человека и начать ему предсказывать, какой у него характер, довольно странно. Какой у него характер, можно исследовать с помощью каких-нибудь незамысловатых экспериментов: в метро наступите человеку на ногу, узнаете, какой у него характер, например, или ещё можно что-то интересное сделать, но опасайтесь членовредительства. Так вот, поэтому астрологические предсказания немножко про другое, это всё-таки не про характер. Наверное, есть какие-то интересные сезонные вариации, и их можно исследовать, и это может являться предметом изучения. Точно так же предметом проверки могут быть астрологические предсказания, и, к счастью или к несчастью, мы живём в мире, где постоянно вам поступают e-mail с предложением купить огромную базу данных всех жителей Москвы или клиентов какого-нибудь банка или ещё что-нибудь. Берите и проверяйте предсказания. У вас будет огромная база, вы можете написать несложный скрипт и смотреть, что получается: есть там какие-то статистически значимые результаты или нет. Люди пробовали. Люди и более скептично настроенные и оптимистично настроенные. И никто ничего не нашёл. Я советую всем полистать книжку Смита «Псевдонаука», там довольно большой кусок посвящён астрологии, и это такая серьёзная книжка, это не научпоп, я бы сказал, и там собраны результаты прямых исследований, их довольно много, и все они дают отрицательные результаты, так что, в этом смысле, нет каких-то внятных комплексов астрологических предсказаний, которые просто прошли бы банальную проверку. То есть, что-то там на уровне трёх σ может где-то вылезать, но три σ – это такой результат… что называется, за него Нобелевские премии не дают. Достаточно однозначные и чёткие предсказания, которые можно проверять на большой выборке, все проверку не проходят, и в этом смысле вопрос можно считать закрытым. Климатические вещи есть, но заметьте, что всё-таки астрология, повторюсь, это не про солнечный календарь, астрология это про планеты, и одна и та же конфигурация планет в разные эпохи может возникать и в июле, и в январе. И в этом смысле это не похоже на то, что пишет автор комментария. Я уж не говорю о том, что, пусть не удивляются некоторые люди, но Земля-таки круглая, и когда у нас ноябрь, холодно и с неба сыпется бог знает что и на земле лежит ещё хуже, то где-нибудь в Австралии это разгар лета, и там хорошо, а при этом конфигурация планет одна и та же. И соответственно, характер людей, наверное, будет разный, если он родился в заснеженной Коми СССР или родился в Веллингтоне в Новой Зеландии, и, вообще говоря, жизнь его в основном сложится не под влиянием планет.
Всегда интересно читать комментарии очень общего содержания, ну вот в духе «Все дураки, а я в белом!». Иногда они возникают. Вот, процитирую:
Вообще, если комментарий начинается со слов «всё понятно», то я хочу сказать «Всё понятно!». Ну хорошо, к слову, вспышка на Солнце – вполне себе астрофизическое явление, это безо всякого «возможно». Предлагаю автору в картонной ракете полететь на Марс и пролететь через корональный выброс и нарваться на астрофизическое явление в своей жизни. В дальнейшей недолгой своей жизни он поймёт, что астрофизические явления могут быть связаны с некоторой конкретикой. Но, действительно, астрофизика выделяется среди всех естественных наук тем, что она не экспериментальная, а наблюдательная. Здесь разница похожа на разницу между психологией и социологией. Психологические эксперименты вы можете проводить, иногда это нехорошо, но вы берёте взрослых людей в своём уме, под подпись они вам разрешают проводить с ними психологический эксперимент, и вы развлекаетесь. Это очень здорово. Но нельзя таким способом проводить социологические эксперименты, то есть, людей, которые их проводят, мы называем диктаторами и не любим, вообще говоря. Так вот, астрофизики они как социологи, они могут только наблюдать то, что происходит само собой. И в этом смысле достоверность некоторых астрономических результатов, она не то, что низкая, она специфическая. Вы не всеми способами можете это проверить так, как это происходит в лабораторном эксперименте, но, тем не менее, явления повторяются плюс работает довольно много наблюдателей. То есть, у вас может быть много разных наборов данных, даже для одного и того же явления, вы можете их обрабатывать разными способами. А дальше, всё-таки, всё упирается в то, что если вы сторонник того, что мы живём в матрице, и что вам напрограммировали, то вы и видите, то тогда спорить с вами очень тяжело, но если вы по крайней мере предположите, что программист изощрён, но не злонамерен, то астрофизические явления будут вполне себе возможны без приставки «возможно».
В астрофизике есть много всего загадочного и интересного. И действительно, многие явления мы наблюдаем, но для их объяснения возможно привлечение разных гипотез, и иногда мы уверены в том, что наблюдаем: вот произошла вспышка на Солнце – мы знаем, что это не термоядерный взрыв, не инопланетяне, не тринитротолуол, мы более или менее представляем себе, как происходят солнечные вспышки, мы их наблюдаем довольно часто и строим всё более детальную, всё более точную теорию. Есть вещи, где с этим сложнее, и одна из таких вещей, один из типов объектов – это чёрные дыры. Довольно часто в комментариях можно прочесть что-нибудь, что «чёрных дыр не существует». Процитирую один из таких комментариев:
Здесь, действительно, нужно оговориться. У людей, которые считают, что чёрных дыр не существует, есть один очень хороший, прямо вот всем понятный аргумент: за открытие чёрных дыр не дана Нобелевская премия. Это справедливо. В некотором смысле нет никаких наблюдений или экспериментов, которые доказывали бы существование горизонта событий. Это действительно так. С другой стороны, есть много разных астрофизических объектов, которые мы наблюдаем с помощью самых разных технологий, к которым теперь добавились гравитационные волны, и эти объекты лучше всего описываются в гипотезе чёрных дыр, а гипотеза чёрных дыр основана на хорошо проверенной теории – на общей теории относительности. Поэтому в этом смысле чёрные дыры остаются гипотезой, но это самая лучшая гипотеза, и нет никакой вменяемой альтернативы, которая, с одной стороны, хорошо вписывалась бы в теорфизическую картину мира, а с другой стороны, хорошо соответствовала бы всем данным наблюдений. Так что, чёрные дыры имеют такой статус, и я бы, со своей стороны, исключительно в качестве субъективного мнения, предположил бы следующее: можно сказать, что, с астрофизической точки зрения, чёрные дыры существуют, другой вопрос, как они устроены в деталях. То есть, вопрос связан с физикой чёрных дыр. Точно так же люди тысячелетиями наблюдали звёзды на небе, не было вопроса, существуют они или нет. Люди могли спорить: это хрустальные гвозди куда-то там вбитые или ещё что-то... При этом у них не было идеи, что это газовые шары, в которых идут термоядерные реакции, то есть вообще на повестке дня не стояла правильная гипотеза. Но люди видели звёзды, они их называли звёздами, а потом возник вопрос, как звёзды устроены. И до сих пор в деталях мы пытаемся ответить на этот вопрос. Так вот, то же самое с чёрными дырами: есть объекты, и, наверное, проще всего говорить о том, что мы видим в гравитационно-волновых наблюдениях, есть объекты, которые чёрные дыры – огромное энерговыделение происходит за короткое время, мы более-менее знаем где, никакой электромагнитной вспышки. Это, с астрофизической точки зрения, чёрные дыры, так их и назовём. Как они устроены в деталях, что у них там внутри, мы действительно можем ещё десятилетия, а про внутренность, может быть, и столетия, спорить, строить всё новые теории, проводить какие-то более изощрённые эксперименты, наблюдения, и, вообще говоря, можно так и не добраться даже за такой период времени до истины. Но, повторюсь, удобно, именно удобно, говорить, что, с астрофизической точки зрения, чёрные дыры есть, вопрос связан с их внутренним устройством, в частности, есть ли сингулярность, точнее говоря, как устроено сверхплотное образование в недрах тех объектов, которые мы называем чёрными дырами. Это всё интересные вопросы, но вести филологический спор в астрофизике, на мой взгляд, – достаточно бессмысленное занятие, точно так же, как можно до морковкина заговенья спорить, произносить ли нам «созвездие Центавра» или «созвездие Кентавра». Мне кажется, это не то, на что надо тратить свою жизнь.
Безусловно здорово, что люди комментируют видео на YouTube, безусловно плохо, что я не могу их там банить, стирать комментарии и удалять этих людей из Интернета. Тем не менее, пишите комментарии, но перед этим выдохните-вдохните, прочтите, например, мою книжку «Все формулы мира», выдохните-вдохните, прочтите мою оранжевую книжку «Вселенная», вот после этого можете в любом порядке вдыхать или выдыхать и после этого садиться писать комментарий, хоть чуть-чуть поучите матчасть.
Попытка совместить на рисунке южные и экваториальные созвездия (хотелось кита расположить более-менее в центре, так что пришлось задолбать поисковик запросами расположения созвездий):
Надеюсь, хотя бы примерно получилось на рисунке расположить созвездия так, как они есть (конечно, тут чисто на глаз, без линейки, так что тапки не кидайте, пожалуйста)
Увы, от астрономии я человек далекий, но с младенчества небом очарованный)
Как могу, пытаюсь постичь его.
Пожалуйста, зарегистрируйтесь или авторизуйтесь для просмотра содержимого данного поста.
Вход 450 руб. Чтобы сходить на 5D аттракцион надо было доплатить или полный билет брать за 700 руб. Кроме 5D еще там что-то есть.
Музей детям больше интересен будет.
Схема территории музея.
Поехали
Экспонаты на улице.
Скульптура "Вселенная Циолковского"
Вид сверху.
Стол Королева. Почему-то стоит другой стороной.
Спускаемый аппарат корабля Союз-34
Внутри
Скафандр "Ястреб"
Другой скафандр. Надписи на скафандре отзеркалены, а на кнопках нет.
Кресло амортизационное корабля Союз. Является рабочим местом космонавта и обеспечивает переносимость нагрузок.
На макете ноги не помещаются вроде бы.
Манекены без лица всегда выглядят крипово.
Космодром.
Грунт с Луны.
Марсоход. Этот запомнился потому что такой же я в какой-то книжке про космос видел когда в детский сад ходил.
Демонстрация влияния гравитации на направление роста растений.
Хромосфера (длина волны 656.28 нм):
Фотосфера (длина волны 540 нм):
Фотосфера (длина волны 393.3 нм):
Место съемки: Анапа, двор.
Оборудование:
-телескоп Sky-Watcher Dob 12″ Retractable SynScan GOTO
-линзоблок Барлоу НПЗ PAG 3-5x
-корректор атмосферной дисперсии ZWO ADC
-фильтр ZWO IR-cut
-астрономическая камера ZWO ASI 183MC.
Место съемки: с. Варваровка, Краснодарский край, винодельня «Скалистый Берег».
Хромосфера (длина волны 656.28 нм, видимый диапазон):
Оборудование:
-хромосферный телескоп Coronado PST H-alpha 40 mm
-монтировка Celestron Nexstar SE
-светофильтр Deepsky IR-cut
-астрономическая камера QHY5III178m.
Фотосфера (длина волны 540 нм, видимый диапазон):
Оборудование:
-телескоп Celestron 102 SLT
-монтировка Celestron Nexstar SE
-клин Гершеля Lacerta
-светофильтр ND3
-светофильтр Baader Solar Continuum
-астрономическая камера ZWO ASI 183MC.
Снимок в высоком разрешении - по ссылке.
Место съемки: Анапа, двор.
Хромосфера (длина волны 656.28 нм, видимый диапазон):
Оборудование:
-хромосферный телескоп Coronado PST H-alpha 40 mm
-монтировка Celestron Nexstar SE
-светофильтр Deepsky IR-cut
-астрономическая камера QHY5III178m.
Фотосфера (длина волны 540 нм, видимый диапазон):
Оборудование:
-телескоп Celestron 102 SLT
-монтировка Celestron Nexstar SE
-клин Гершеля Lacerta
-светофильтр ND3
-светофильтр Baader Solar Continuum
-астрономическая камера ZWO ASI 183MC.
Место съемки: Анапа, двор.
Хромосфера (длина волны 656.28 нм)
Оборудование:
-хромосферный телескоп Coronado PST H-alpha 40 mm
-монтировка Celestron Nexstar SE
-светофильтр Deepsky IR-cut
-астрономическая камера QHY5III178m.
Фотосфера (длина волны 540 нм):
Оборудование:
-телескоп Celestron 102 SLT
-монтировка Celestron Nexstar SE
-клин Гершеля Lacerta
-светофильтр Baader Solar Continuum
-светофильтр ND3
-астрономическая камера ZWO ASI 183MC.
Фотосфера (длина волны 393.3 нм):
Оборудование:
-телескоп Celestron 102 SLT
-монтировка Celestron Nexstar SE
-клин Гершеля Lacerta
-светофильтр Baader Solar Continuum
-светофильтр ND3
-астрономическая камера QHY5III178m.
Место съемки: Анапа, двор.
