Дело было летом.
Потому что а когда мне ещё на пляж ходить? Вот, иду.
А иду, что
интересно, не одна, с подругой. Она тоже, скажу сразу, не особо устойчива в
смысле характера и чувств.
Вот идём. Вокруг
солнце, травка. Кустики тоже, не без этого. А идти немного полем. В сторону
нефтебазы, потом налево и ещё полкилометра. Далеко то есть от заселенных
кварталов. И вот идём полем налево от нефтебазы. Проходим мимо кустика, и случайно
заглядываемся на какой-то там особо красивый листочек. Или, может, мы бабочку
увидели: дуры же молодые, нет чтоб об интегральном исчислении думать! Тогда
такого конфуза не случилось бы.
Вот смотрим мы
на бабочку, и подруга начинает тихо подвывать. Я, конечно, сначала удивилась
такому несоответствию её поведения красоте природы. Пригляделась, что за
бабочка там такая кошмарная, чтоб аж прям выть.
А я немного
того, подслеповата. Зрение то есть у меня не очень. И я, значит, наклоняюсь к кусту,
чтоб рассмотреть, шагаю к кусту поближе… Под ногу попадает какой-то предмет, я
на этот неуместный предмет чуть не свалилась. Но ничего, на ногах
устояла.
А подруга уже и
причитать начала. Наклонилась я посмотреть, что нарушило мое равновесие, а там,
натурально, мужик лежит. И ноги из кустов выставил, зараза.
Мужик выглядел
подозрительно, не поспоришь: синие скрюченные пальцы, синие губы, опять же — не
отреагировал на мои инсинуации. Я ж ему как бы ногу отдавила. А он лежит и ни
мур-мур.
— Да, — говорю я
подруге, — я в каком-то смысле даже понимаю твою несдержанность, этот
гражданин, похоже, помер.
— Помер! —
начала закатывать глаза подруга, не забывая при этом выть по его усопшей душе. —
Вот прям мертвец? — всё ещё не верила она и тоже наклонилась пониже, чтоб, значит,
поточнее разглядеть. Осмелела и потрогала синие пальцы. Тело не
реагировало.
— Да, —
задумчиво сказала она, — Крови, конечно, не видно, но на живого не похож.
Может, у него сердце прихватило?
— Какая нам
разница, — сказала я. — Давай кому-то звонить и сообщать о таком неприятном
инциденте.
Позвонили. Там у
нефтебазы телефон висит. Как раз напротив куста с покойником.
— Вы точно
знаете, что человек мертвый? — уточнили на том конце. — А если не уверены, чего
звоните? Вы, — говорят, — сперва пульс у него проверьте, чтоб мы не зря
мотались по городу, у нас и живым скорых не хватает. А этот подождёт. Вы,
главное, никуда не уходите.
Пульс я,
конечно, проверять не стала. Так и сказала, мол, остерегаюсь посторонние трупы
пальцами хватать. А пусть просто поскорее приезжают, потому как нам в чистом
поле с покойником некомфортно.
Подруга,
конечно, немного пришла в себя и перестала издавать истеричные звуки. И теперь
мыслила здраво.
— Я, — говорит, —
боюсь присутствовать в чистом поле рядом с этим покойником. Я вообще опасаюсь
подобных личностей. Давай, говорит, — отойдем в сторонку, и оттуда поглядим,
как его спасать будут.
Мы отошли в
сторонку и простояли там минут десять. Никто не ехал. Нога покойника четко
виднелась на фоне зелёной травки.
— А откуда они
узнают, что это именно мы нашли этого неживого гражданина? — снова здраво
рассудила подруга. — Пойдем отсюда вовсе. Они, может, через час приедут. Потому
как если он уже помер — какая разница, сколько ему лежать, тут никакой спешки
нет. Они и не будут спешить. А ежели он живой — то почему у него руки синие и
не дышит?
Пока она так
рассуждала, она неосторожно повернула голову в сторону куста и снова изобразила
ужас и потерю сознания. Я её подхватила под руку и тоже посмотрела в сторону
куста: наш покойник уже встал и, покачиваясь, плелся в сторону города. А
навстречу ему по проселку неслась «скорая».
— Пошли, —
сказала я, — они встретятся без нас. А если не встретятся — то тем более нам
пора уходить: что мы им скажем по поводу отсутствия покойника? Где мы возьмём
другого? Нас оштрафуют. Пошли лучше на пляж, там народу много, мы там
затеряемся и ответственности за ложного покойника нести не будем.
Мы поскорее
убрались с места действия. Дальнейшая судьба мертвеца нам неизвестная. И нашли
ли медики кого-то ещё под кустом, тоже не выясняли.