Счастье

— Добрый день, можно?

В дверях кабинета Павлова стояло что-то серое, невзрачное, унылое. Окулист пригляделся, настроил фокус, а это оказался человек.

— Да-да, конечно, проходите. Что у вас? — Павлов указал на стул, куда человек приземлился как-то с краю, и тут же обвел взглядом кабинет. Павлов искоса наблюдал за пациентом. Судя по выражению лица посетителя, тот испытывал некоторое отвращение.

— Мне тут сказали, что вы можете помочь подобрать специальные очки, — сказал пациент, закончив беглый осмотр кабинета.

— Постараюсь, — кашлянул в кулак Павлов, затем раскрыл тетрадь и снял с шариковой ручки колпачок. — Что вас беспокоит?

— Дело в том, что я вижу только грязь. А еще разруху. Куда ни взгляну, всё меня раздражает: старые дома, люди в безвкусной одежде, собаки эти бездомные, лужи, кривые вывески, вечно грязные машины…

— Угу, угу, угу, — кивал Павлов, записывая за человеком.

— А моя жена говорит: «Ты что, Сереж, не видишь, что ли, как на улице хорошо? Вон новое футбольное поле во дворе поставили, вон наряды у детей красивые какие, вон какой классный магазин открылся; как здорово у людей цветы под окнами высажены, какое небо голубое…» А оно не голубое, понимаете? Серое оно какое-то, иногда еще желтое. Даже ваш кабинет меня вгоняет в тоску.

— Понимаю, — снова кивнул Павлов.

— И так не только моя жена говорит. Дети тоже всему рады, и мама мне вечно твердит, что я ничего не вижу, кроме серости. Есть у вас эти самые… как их там… розовые очки?

— Розовых нет, — закончил писать Павлов и, щелкнув колпачком, оторвал взгляд от тетради. — Для газорезки есть. Выпишу вам рецепт и даже выдам очки.

Он открыл ящик стола и вытащил оттуда два круглых темных окуляра на резинке. Посетитель посмотрел с глупым видом на очки, затем перевел взгляд на Павлова.

— Я окна пластиковые продаю, зачем мне очки для газорезки?

— А вы примерьте, примерьте, — пододвинул окулист очки.

Мужчина недоверчиво взял их, осмотрел, затем натянул резинку на затылок, поправил на лице, чтобы окуляры носу не мешали.

— Не жмет?

— Ну… Немного больновато, да.

— Это хорошо, целительный эффект лучше. Подойдите к окну.

— Вы знаете, я почти ничего не вижу, — сказал человек, поднявшись со стула.

— Хорошо, это хорошо. Идите, не переживайте, не убьетесь.

Человек подошел к окну.

— Что видите? — спросил окулист.

— Практически ничего. Очень темные стекла, как будто поздний вечер.

— Отлично. Ходить сможете в них?

— Ну… если аккуратно, то да.

— Вот так и выходите в них на улицу, когда вам на работу, и с работы тоже в них идите, а в выходные по три часа в день носите, даже лучше по четыре. Приходите через месяц, проверим изменения.

— Да я же в них как крот, а еще как идиот! Что люди подумают?

— А вы рецепт им показывайте, если что. Всё, жду вас через месяц.

Не успел мужчина подойти к выходу, как дверь открылась, и внутрь стал протискиваться новый пациент. Это был грузный потный мужчина с очень встревоженным лицом. Двое посетителей еле разошлись в дверном проеме.

— Здрасти. Я вам звонил вчера, помните? — прорвавшись в кабинет, спросил дядька.

— Не очень. Много звонков. Присаживайтесь, рассказывайте, — пригласил Павлов.

Мужчина упал на стул и вытер красное лицо широкой ладонью.

— У меня что-то с глазами, — он несколько раз поморгал с усилием. —Прошел год, а я помню, только как ложусь спать и просыпаюсь. Понимаете?

— Пока не очень.

— Я помню, что хожу на работу, помню общественный транспорт; помню, что по вечерам пью пиво и смотрю сериалы, иногда готовлю. Но перед глазами только кровать. Вот я лег, вот проснулся — и всё. Дни пролетают, а я не замечаю. У меня со зрением что-то, наверное. Картинка нечеткая, словно не вижу толком жизнь. Можете помочь?

Павлов педантично записал всю историю болезни пациента, а затем открыл ящик стола. Внутри было много всяких очков, и он задумался, какие же лучше выдать.

— Скажите, а вы кроме работы и дома где вообще бываете?

— В магазине, — пожал плечами мужчина.

— Женаты?

— Никак нет.

— Хм… — Павлов шумно возился в ящике, а потом достал очки для плавания. — Вот, вроде ваш размер.

— Это что? — нервно усмехнулся мужчина.

— Это очки для плавания. Запишитесь сегодня в бассейн. Ходите по два раза в неделю.

— Зачем? — всё еще не понимал мужчина.

— Смена обстановки, спорт, новые люди. Походите три месяца, до зимы, а там снова придете ко мне и расскажете. Если что, подберем другое лечение. Вот вам рецепт, — протянул Павлов бумажку со свежей печатью.

— Спасибо, — взглянул мужчина на каракули врача и вышел из кабинета.

После обеда к доктору зашла молодая девушка. Правда, сначала он ее услышал, а только потом уже увидел. Посетительница громко скандалила с секретаршей Павлова в коридоре. Брань стояла такая, что даже у гипсовой головы Гиппократа уши завернулись в трубочку.

— Извините! — с ходу заявила девушка, распахнув дверь.

— Ладно, — кивнул Павлов, — проходите.

— Сама разберусь. Ой, прошу прощения.

Павлов молчал. Девушка прошла, смахнула рукой со стула невидимую пыль и уселась. Она выглядела сильно взвинченной и явно невыспавшейся.

— Простите, я не могу ничего с собой поделать, меня все бесит, — зарыдала пациентка. — Я с утра уже на взводе. Все меня раздражают. На работе подчиненные медлительные и ленивые, никто работать не хочет, рожи у всех сонные. В автобусе одни звери. На кого ни посмотришь — как будто из леса сбежали. Злыдни и хамы. А в кофейне моей любимой вообще сегодня напиток оформили так, словно в него плюнули. Каких-то безруких бариста набрали! И это я вам только первые три часа сегодняшнего дня описала.

— Держите, — Павлов протянул платок.

— Шпасибо, — высморкалась дама.

— Рассказывайте дальше, — Павлов раскрыл тетрадь.

— Я на что ни гляну, меня всё раздражает. Вот вы, например, бесите своей добродушной физиономией. Секретутка ваша с маникюром и бровками этими. Ей бы лучше записями нормально заниматься, а не по салонам красоты шастать.

— Я вас понял.

Павлов закончил с заполнением истории болезни.

— Поможете мне? Я ведь от себя всех отпугиваю. Никакой жизни нет. Хочется всех вокруг расстрелять. Это же ненормально… — перешла на шепот женщина.

— Я попробую. У вас, судя по всему, много негативной энергии, стресс. — Павлов открыл ящик стола и достал оттуда широкие, темные очки в половину лица. — Вот, — положил он их на стол.

— А что это?

— Очки для пейнтбола. Ну краской стрелять, знаете? Я вам дам адрес, там без своей команды можно принимать участие. Просто набирают людей и делят на группы. Выписываю: раз в неделю спускать пар на полигоне, — Павлов черканул ручкой на листке, а затем шлепнул своей печатью. — Расстреливайте всех на здоровье без вреда для здоровья, — улыбнулся окулист.

Женщина испуганно смотрела на очки.

— Берите. Попробуйте хотя бы пару раз, не понравится — приходите, будем еще думать.

— Хорошо, спасибо, — кивнула женщина и, воровато схватив очки и рецепт, поспешила к выходу.

К Павлову в этот день пришло еще два посетителя. Всем хотелось что-то изменить в своем зрении, и всем он так или иначе помогал открыть глаза, вернее, сделать первый шаг к этому.

Через месяц к нему в кабинет постучался человек, которому Павлов выписал очки для газорезки. Лицо его было не узнать, как и одежду. Мужчина буквально светился. Пациента Павлов смог определить лишь по красным кругам от очков вокруг глаз.

— Спасибо вам большое, — положил мужчина очки на стол.

— Помогло?

— Вы знаете, да. Удивительно, конечно, но ведь действительно помогло. Я всегда думал, что если раскрасить реальность, то она будет лучше выглядеть, а оказалось наоборот — надо просто ее приглушить. Я вот даже не представляю, каково это — быть слепым, и, надеюсь, никогда не узнаю. Как только надеваю эти очки, сразу хочется вылезти на свет. Увидеть небо, цветы эти под окнами, глянец машин... В очках-то лишь очертания да темные силуэты. Снимаешь, а перед тобой целый мир. Здорово, чесслово!

— Вы не спешите, — посоветовал Павлов, — поносите еще пару месяцев, а потом будете надевать по мере воспаления грусти.

— Спасибо еще раз!

В дверях мужчина чуть не столкнулся с молодой улыбчивой мадмуазель. Девушка извинилась и пропустила его вперед.

— Добрый день, — улыбнулась она Павлову и присела на стул.

Окулист изучил даму взглядом, затем нашел ее дело и начал записывать: «Заметно явное улучшение внешнего вида. Пациентка выглядит спокойной и отдохнувшей. Вежлива».

— Ну как, записались в клуб? — поинтересовался Павлов.

— Ой, — захихикала девушка, — не то слово. Даже команду сколотила. Они сами вокруг меня сплотились. Говорят, что лучше быть за меня, чем против. В первый день я что-то так увлеклась, что на меня пришлось вызвать специальный пейнтбольный ОМОН.

— Не знал, что такой есть.

— А его и не было. Для меня организовали. Я такая споко-о-ой-ная стала, — девушка глубоко вздохнула. — По два раза в неделю тренироваться езжу. Ни тревог, ни злости, а краска такая я-я-я-ркая…

— Ну вот и славно. Маску, правда, придется вернуть.

— Да, конечно, я уже полную амуницию приобрела! Спасибо еще раз вам.

— Надеюсь, что больше не увидимся, — проводил ее до двери Павлов.

Ближе к зиме к Павлову явился упитанный дядька, которого окулист направил на плавание.

— Ну как? — спросил Павлов.

— Да как вам сказать, — мялся тот, — нормально вроде. Первый месяц очень интересно было. Я прям почувствовал изменения. Бассейн нашел хороший. Там девушки красивые, есть на что посмотреть, с одной у кулера иногда общаемся. Так, ничего особенного: как дела, каким стилем любите плавать… Еще тренера себе нанял. Хороший мужик, общаемся теперь, я ему даже стол на нашем производстве сварганил. Да и плавать приятно было, спина, знаете ли, начала проходить.

— Но?..

— Но надоедать стало. Опять только кровать начинаю замечать.

— Значит, пора менять для вас лечение, — сделал вывод Павлов и полез в стол. — Вот, держите, — протянул окулист лыжные очки.

— А это что?

— Кататься начинайте. Хотите — сноуборд, хотите — лыжи. Если будете сочетать с бассейном — эффект удвоится.

— Так а как же пиво и сериалы?..

— Ну что я могу вам сказать. Врач за вас болезнь не вылечит. Тут либо соблюдать рекомендации, либо радоваться новому постельному белью и свежим сериалам. Вы ведь хотели исправить зрение?

— Хотел, — кивнул мужчина.

— Ну так вот, я вам дал призму, через которую это возможно сделать, идите, пробуйте. Вернетесь весной, если будут еще причины.

— А много у вас еще очков?

— На ваш век хватит: для мотоспорта есть, для парапланеризма, разные модели, в общем. Но вы же сами можете их найти — без чужих подсказок и рецептов.

— А как это — без подсказок?

— А вот так. Смотрите просто на жизнь внимательней, она сама вам намекнёт.

Павлов проводил пациента и закрыл за ним дверь. На сегодня он уже принял достаточно людей, и ему хотелось побыть в одиночестве. Требовалась разгрузка тяжелых мыслей. Нужно было срочно взглянуть на мир под другим углом. Вытащив из ящика старый футляр, он достал свои собственные очки для чтения, а затем открыл книгу, отложенную в стол много недель назад.

Александр Райн 

...и чувствовать, как закатное солнце ласкает веки последними лучами, ловить губами жасминовый ветер и пить спокойствие, будто воду…

Софья Ролдугина

Заходим на посадку в Токио, аэропорт Нарита, на полосу «16 правая». В последний момент диспетчер меняет полосу на 16L

Выругались матом со вторым пилотом, теперь всё переделывать! Посадочную дистанцию пересчитывать, вводить новые данные в компьютер, карты посадки открывать, брифинг читать… А высота уже пара тысяч метров.

Второй пилот был местный, Владивостокский, знал Токио как свою деревню. А меня отправили во Владик на несколько дней, я первый раз в Японии.

Второй пилот:

-Зато дом фермера посмотрим!

-Что за дом?

-Ты че, не знаешь? Там посреди аэропорта дедок живет, он отказался переезжать когда аэропорт строили.

Меня заинтересовала эта история.

Я вспомнил, как в моем родном Новокузнецке бандиты, под крышей властей, поджигали деревянные многоквартирные дома из-за того, что люди отказывались переезжать. А на месте сожженых исторических зданий строили уродливые панельки. Погорельцы не получали ни квартир ни компенсаций.

После посадки впопыхах срулили с полосы и порулили в терминал.

Второй: «Вон, смотри, дом и ферма!»

Точно, прям за полосой, посреди лётного поля стоит дом и несколько построек. Рулежная дорожка идет прямо на ферму, затем резко огибает ее, как река огибает холмистый берег.

История конфликта

После второй мировой Япония быстро восстановилась. Авиация развивалась и пассажиропоток рос стремительно.

В начале 60х годов основной аэропорт Токио перестал справляться с нагрузкой и власти решили строить еще одну воздушную гавань в 50км от Токио в городке Нарита. Я был в нем, все как в кино про самураев))

Но власти столкнулись с проблемой: местные жители-фермеры отказались переезжать с родных мест. Правительство предложило им новые дома в другой части острова и солидную сумму. Но, для многих людей связь с предками и родина значат гораздо больше, чем деньги.

Начались беспорядки и митинги. Более 1000 человек пострадало тогда в схватке фермеров с властями.

Правительство решило переселить людей насильно. Им дали новое жилье и сумму денег, которая должна была заменить доход от ферм на всю жизнь.

Некоторые жители приковывали себя цепями к домам и отказывались переезжать. В итоге всех переселили силой, кроме одной семьи…

Такао Сито

Его дом расположен посреди аэродрома, между взлетно-посадочной полосой и пассажирским терминалом. К дому идет подземная дорога, построенная администрацией аэропорта специально для Такао Сито.

Фермер живет и выращивает овощи под рев взлетающих самолетов.

«Мой дед, мой отец, все мои предки жили на этой земле» говорит Такао в интервью ВВС. Каждый год аэропорт предлагает ему все большую сумму. По последним данным это 1,5 млн $.

Когда рулили мимо я заметил, что в доме горит свет. В отеле мы поинтересовались у администратора, знает ли он этого человека. Тот ответил, что его знают все вокруг и очень уважают, а сообщество фермеров помогает ему ухаживать за землей и собирать урожай.

Банально, но истина-деньги не главное. Я лишь добавлю-деньги далеко не главное! Возможно, кто-то из читателей скажет: «Вот дурак, взял бы деньги, да купил на них новую ферму, еще бы и на жизнь осталось!

Но ведь каждый из нас когда-то в жизни делал серьезный выбор в пользу счастья, а не денег.

Кто-то пошел учиться на низкооплачиваемую, но любимую профессию. Кто-то не смог жить с богатым, но нелюбимым человеком. Кто-то отказался от хорошей должности в Москве и остался в своем уютном городе.

После вертолётного училища я пошел работать на самолет Ан-24 за 25т.р, потому что это была моя мечта. Парни однокурсники крутили у виска, они получали по 200т.р на вертолетах.

Мои друзья работают в зарубежных авиакомпаниях за огромные деньги и постоянно жалуются по телефону: как всё достало! Они несчастны.

Один мне говорит: «Мне бы сейчас на дачу в Пихтовку, печку растопить, на речку, хлеба, сала и водочки! И больше ничего не надо!»

Я и сам несколько лет работал на зарубежную компанию, жил вдали от дома и могу точно сказать-счастье совсем не в деньгах.

С вами был Лётчик Миша, пилот и лидер рок-группы SAHALIN. Подписывайтесь, впереди много интересного😊

Счастье - это когда встречаешь человека и понимаешь, что именно по нему ты скучал всю свою жизнь!