Ужастик

Единственная вещь, без которой я, пожалуй, мог бы прожить, но выиграл главный приз.

Я участвую во многих розыгрышах вроде этого. Однажды я выиграл скидку в 5 фунтов в местном ресторане, и лотерею на рождественской ярмарке. Тогда мне достался шоколадный Санта в натуральную величину. Шоколад на удивление оказался действительно хорошим, высокого качества.

Я не помню, чтобы участвовал в этом розыгрыше скрепок, но мы с друзьями иногда занимались ерундой, когда напивались. Участие в дурацком розыгрыше не казалось чем-то из ряда вон выходящим. 

Все началось, когда я получил конверт, полный скрепок. Их было не меньше сотни. Может, больше. Можете представить себе мое замешательство, когда я открыл тот, первый конверт: никакого письма внутри, только скрепки. Красные, зеленые, синие, желтые, розовые, черные, белые… Они со стуком посыпались под ноги на деревянный пол прихожей, напоминая посыпку для торта. 

Я закатил глаза и начал их собирать. Решил, что какой-то офис дал неверный адрес для доставки канцелярии.

Одна посылка с сотней скрепок – это странно. Но две? Тогда ко мне закрались подозрения.

На второй день я подумал, что это какой-то пранк. Однако, на этот раз я был умнее, взвесил конверт на руке и проверил на ощупь. Поднеся его на свет, я увидел очертания скрепок. Из любопытства открыл и заглянул внутрь, но на этот раз не рассыпал содержимое. Вы поступили бы так же. Это действительно просто скрепки? Да. Да, это скрепки.

На пятый день я перестал их открывать. Просто подносил на свет, видел контуры скрепок и выбрасывал. 

Не помню, почему я решил проверить папку спам, но открыв ее, тут же увидел это. Дешевый заголовок сразу бросался в глаза. "Клип-пити клоп, вы выиграли пожизненный скрепочный джек-пот! 🎉📎"

Ниже приведена остальная часть письма.

“Вам улыбнулась удача! Поздравляем! Вы – ГЛАВНЫЙ ПОБЕДИТЕЛЬ нашего конкурса "Пожизненный запас скрепок"! 🥳📎 

Отныне вы можете распрощаться с беспорядочно разбросанными бумагами и позволить нашим высококачественным скрепкам взять верх. Больше не нужно жертвовать собой ради обрезков бумаги! И знаете что? Вы выиграли не одну коробку, вы выиграли ПОЖИЗНЕННУЮ ежедневную подписку на скрепки! Вы действительно сорвали джек-пот! 🎁

Начиная со следующей недели вы будете получать случайное количество наших самых лучших, первоклассных скрепок каждый день. Просто представьте себе ВОЗМОЖНОСТИ! Организация офиса, искусство, креативные скульптуры из скрепок… список поистине бесконечен!

С вашими новыми друзьями-скрепками нет пределов аккуратности и креативности! Наши скрепки прочные, долговечные и приятные на ощупь! 💪📎

Пока к вам едет первая партия, давайте мы поделимся с вами умопомрачительными забавными фактами о скрепках…”

Не буду приводить раздел с фактами, поскольку они не очень “забавные”. Хотя, я узнал, что они существуют с 19-го века.

Единственной стоящей информацией в этом письме было название компании – Клипогеникс. Я незамедлительно ответил на сообщение просьбой отправить мой приз кому-нибудь другому. Если быть точным: “кому-нибудь, кому скрепки нужнее”, хотя, не думаю, что они вообще кому-нибудь нужны.

Спойлер: они не ответили, и конверты продолжали приходить.

Спустя две недели я все еще продолжал получать скрепки.

Спустя шесть недель ничего не изменилось.

Несколько недель назад был пройден рубеж в три месяца. Больше 90 конвертов со скрепками. Да, я подумывал о том, чтобы продать их, но не думаю, что выручил бы за них много денег. И да, они приходили даже по воскресеньям. Я не понимал, кто их доставляет. Курьер никогда не попадался мне на глаза, и я предполагал, что он сам не имеет отношения к компании, поэтому не пытался с ним поговорить.

Однажды, примерно на этом трехмесячном рубеже, я собирался заняться своей ежедневной рутиной. Сделать чашку кофе, поднять конверт с пола в прихожей, поднести его к свету и выбросить в мусорное ведро. Только на этот раз свет обнажил контур одной единственной скрепки и чего-то еще. Должен признать, что в глубине души я был взволнован. Сюжетный поворот в реальной жизни? Что-то может оживить мои серые будни? Обычно сюрпризы меня волнуют, и этот не стал исключением. Я сунул руку в конверт, и вытащил загадочный предмет. Что же они могли мне прислать?

Отрезанный палец.

Высохший, зеленоватый, отрезанный палец.

Не помню, что я сделал сначала – закричал или швырнул его на пол. 

Но я заметил, что из-под ногтя торчит скрепка, воткнутая прямо в плоть. На этот раз она была золотая, такого цвета еще не было. Хотел бы я сказать, что сохранял спокойствие, но на самом деле, убежал в ванную, и меня вырвало.

Я связался с полицией, и они изъяли палец с конвертом. Я рассказал все, что знаю и показал письмо, они сказали, что проведут расследование.

– Это сумасшествие, не так ли? – один из офицеров поделился своими мыслями.

– Что?

– Какими опасными могут быть обычные вещи. Какой-то бедняга потерял палец из-за такой простой вещи, как скрепка для бумаг!

– Вы думаете, это был несчастный случай? – Я не до конца понимал, что это было. Возможно, угроза? Не уверен.

– Конечно. Вероятно, кто-то на производственной линии упаковывает эти штуки. Палец застревает в механизме, "О, нет, ай!", и вы не успеваете понять, что происходит, как палец уже отрезан. Вес пальца заставляет механизм думать, что конверт полон скрепок, и его отправляют к вашей двери. 

Такое спокойное видение ситуации действительно мне помогло. Черт, я почти поверил, что все нормально. Тем не менее, меня заверили, что компания нарушает нормы охраны труда и техники безопасности, и что с этим разберутся.

Прошло пару недель, но полиция не сообщила мне никакой новой информации. Конверты продолжали приходить ежедневно, но я слишком боялся их открывать. Однако, опасаясь выбросить улики, я складывал их стопкой в углу.

Стопка становилась все выше, и, стиснув зубы, я решил их открыть, но сначала внимательно осмотрел.

Трясущимися руками я поднес первый конверт к свету, и он был просто полон скрепок. Возможно, происшествие действительно было единичным, и инцидент уже исчерпан. Но когда ко мне в руки попал конверт со сплошной тенью, сердце пропустило удар. Никаких скрепок, в этом конверте было письмо.

Я осторожно открыл его и прочитал.

“Уважаемый клиент,

Мы хотели бы принести извинения за недавний инцидент. Мы понимаем, что событие было довольно травмирующим, и, так как мы никогда не сможем этого исправить, мы хотим предложить вам единовременную компенсацию. 

К этому письму прилагается чек на £2000, который мы выписали с помощью одной из наших прочных высококлассных скрепок. Надеемся, что сможем продолжить наше сотрудничество.

Мы понимаем, что возможно, вы захотите отменить вашу пожизненную подписку на скрепки.

К сожалению, вынуждены отклонить эту просьбу.

Надеемся на понимание.

Служба поддержки Клипогеникс.”

Нет. Я ничего не понимал. А вы? Вы понимаете, о чем, черт возьми, они говорят?

Я связался с полицией, чтобы сообщить им об этом письме. Они послали человека, чтобы забрать его.

На следующий день, уверенный, что все в порядке, я поднял ежедневную доставку с пола. Не успел я ее проверить,как  раздался стук в дверь, и я сунул конверт в задний карман. Открыв дверь, я очень удивился, но пороге стоял очень озадаченный мужчина в костюме.

Не теряя времени, он перешел к делу.

– Здравствуйте, мы вас перевозим. Собирайте вещи и не говорите никому. Мы временно заселим вас в отель.

Мое отсутствие ответа показало, что у меня очень много вопросов.

– Слушайте, это просто предосторожность. Мы не смогли найти никаких признаков существования Клипогеникс, и…

– И что?

– … и ДНК пальца совпало с ДНК, предположительно, самоубийцы. Сейчас мы рассматриваем это дело как убийство.

У меня было ощущение, что ему еще есть, что сказать. К сожалению, его следующая фраза это подтвердила.

– Было установлено, что человек, о котором идет речь, также выиграл конкурс.

Мне не пришлось повторять дважды, я собрал вещи первой необходимости, и меня отвезли в отель как минимум, в полутора часах езды. Он находился в соседнем городе, что показалось мне странным, но в то же время утешало, что мой дом все еще довольно близко.

После того, как мужчина ушел, и я остался наедине со своими мыслями, и был удивлен, насколько ясной была моя голова. Я был просто... доволен. Я не был счастливым, или грустным, или испуганным, просто существовал. Возможно, из-за шока. Примерно через полчаса я вспомнил о конверте в заднем кармане. Поднес его на свет, и по тени понял, что в нем находится еще одно письмо.

Я нерешительно открыл его и заглянул внутрь, чтобы проверить, нет ли там неприятных сюрпризов.

Достав его, я подумал, что это чистый лист бумаги – он выглядел абсолютно пустым. Но я развернул его и прочитал письмо, состоящее всего из нескольких слов..

“Уважаемый клиент,

Самоубийцы не теряют пальцы,

Полицейские не носят костюмы.”

Мир завертелся. Мир рухнул. Казалось, что мира больше не существует.

Затем ко мне внезапно вернулась реальность, и я почувствовал прилив энергии, вызванный тревогой. Я ходил взад-вперед по номеру, взвешивая возможности и пытаясь придумать план.

Я могу уйти? За мной могут следить.

Я могу связаться с полицией? Я определенно больше не считал, что это безопасно.

Я могу позвонить друзьям или родным? Последнее, чего я хотел – это подвергать их опасности.

Я знал, что должен выбирать из этих трех вариантов, и выбрал первый. На улице было еще светло, так что в толпе я, конечно, был бы в безопасности. Именно так я и поступил. Старался держаться оживленных районов и проехал через всю страну, используя как можно больше видов общественного транспорта.

Я не останавливался, пока не наступила ночь. Я забронировал отель под вымышленным именем и заплатил наличными. В ту ночь я отдохнул на удивление хорошо.

Около семи утра мой сон прервал стук в дверь. 

– Нет, спасибо, – сонно крикнул я, подумав, что это обслуживание номеров.

– Для вас оставили кое-что на ресепшн, я положу под дверь.

Из-под двери показался белый конверт.

Хотелось держаться от него подальше, но я понимал, что неизвестность пугает меня больше всего на свете. С сердцем, выпрыгивающим из груди, я потянулся к конверту и заметил внутри какой-то толстый предмет. Еще один палец?

Нет, письмо, на этот раз с пузырьком жидкости и двумя золотыми скрепками.

“Уважаемый клиент,

Мы рады, что вы хорошо освоились в новых обстоятельствах.

Извините за небольшое представление, мы должны были убедиться, что вы уедете как можно дальше от родного города.

Ваш настоящий приз – это не скрепки. Это было бы слишком просто.

Ваш настоящий приз – это бессмертие.

Скрепки красивые, не так ли? Соединяют лист с листом, как вселенная соединяет жизнь с жизнью. И по мере того, как поток жизни продолжается, он соединяет нас с вами.

Цепь нашего бытия продолжается, как продолжается и цепочка скрепок.

Флакон внутри имеет уникальное предназначение. Он убьет вас и одновременно поможет жить.

Вы понимаете, не так ли?

Выпейте из флакона и воткните в себя скрепку.

Вы медленно исчезнете на мгновение, но останетесь связаны со вселенной. Должны.

Вы проснетесь в новом теле, одном из тех, что мы здесь подвергли криозаморозке. 

У меня получилось.

Вы видели мой палец.

У каждой отправленной вам скрепки была цель. Каждая из них была благословлена новой связью с вашей новой жизнью. Все они побывали в вашем доме, многие прикасались к вашей коже, и все они были поднесены к свету.

Это благословение приведет вас к новой жизни.

Зеленые принесут вам богатство. Красные принесут здоровье. Синие принесут счастье.

Все, что вам нужно – это выпить из флакона.

Прежде, чем яд начнет действовать, выберите скрепку. Ваше решение всегда будет верным.

Мы знаем, как работает ваш мозг. Каждое слово, которое мы писали, и каждый цвет, который мы выбирали, были созданы для того, чтобы повлиять на ваше решение в этот самый момент.

Вы заснете как ценный клиент,

Но проснетесь нашим ценным сотрудником.”

Я не позволю им контролировать мою судьбу. Я не пожертвую свою жизнь их компании, не стану одной из их марионеток.

Я знаю, что эта компания имеет гораздо большее влияние, чем я думал изначально, поэтому, возможно, я не смогу никому рассказать. Но я могу рассказать всем.

Надеюсь, что этот пост увидит следующий "главный победитель", и надеюсь, что он будет таким же сильным, как  я.

~

Оригинал

Телеграм-канал чтобы не пропустить новости проекта

Хотите больше переводов? Тогда вам сюда =)

Перевела Регина Доильницына специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Она улыбалась, как кинозвезда, а мой желудок сжимался от отвращения.

Тем не менее через мгновение это ощущение исчезло. Я стоял в оцепенении и ей пришлось повторить.

– Тебе еще что-нибудь нужно, милый? – слова стекали с ее губ, как сладкий сироп.

Нужно ли мне что-то еще? Почему я вообще оказался здесь?

Мысли с трудом пробивались сквозь тяжелую завесу тумана, который начал окутывать голову сразу, стоило выехал за пределы маленького, затерянного городка.

Я просто свернул не туда на длинном отрезке фривея в техасской глуши, где, казалось, не было ничего полезного - в том числе и заправок – и оказался здесь.

Именно поэтому я и оказался здесь. Мне нужен был бензин.

– Бензин, – сказал я в пустоту. – Мне нужен бензин.

Она снова улыбнулась, той же улыбкой восковых статуй в музее мадам Тюссо.

– Ты уже взял бензин, милый.

– Точно, – ответил я, и на какое-то мимолетное мгновение одна мысль ножом прорезала туман в моем сознании, как свет фар.

Убирайся отсюда. Прямо сейчас. Сейчас же!

Но девушка снова сверкнула улыбкой южной красавицы, и эта мысль так же внезапно исчезла как и появилась.

– Неважно выглядишь, милый.

– Неважно?

– Да, сэр, определенно да. Ты выглядишь так, будто сейчас рухнешь без чувств прям здесь.

Меня и правда шатало.

– Не волнуйся, я знаю, что тебе нужно. Хорошая, сытная еда южной домашней кухни, мигом приведет голову в порядок.

Нога дернулась, и на какой-то краткий миг я представил, как срываюсь с места, прорываюсь через стеклянные двери и бегу, пока силы не покинут меня.

В этот момент мне показалось, что глаза девушки немного увеличились в размерах, и я тут же понял, что сбегать было бы невежливо.

Ты не можешь отказаться от бесплатного ужина, Даррен. Это жутко неучтиво. 

Голос в моей голове был моим собственным, но с легким южным акцентом.

Какой очаровательный акцент.

– Конечно, это было бы замечательно.

– Наш парень. – Она подмигнула мне. – В любом случае, пора закрывать магазин. Что скажешь, если мы свалим пораньше и отправимся ко мне домой. Мама будет рада с тобой познакомиться.

– Да, конечно. Я тоже буду рад с ней познакомиться.

Девушка обошла стойку и взяла меня за руку. Когда мы вышли на улицу, моя голова отозвалась жуткой болью. Боже, как же сегодня чертовски светло.

– Возьмем твою машину. Не хочется оставлять ее на все лето около автозаправки.

– Да, пожалуй..

Я покопался в карманах и протянул ей ключи.

Следующее, что я помню, – я сижу в ее столовой. Стол ломился от самой великолепной еды, которую я когда-либо видел: толстые куски медовой ветчины, широкие ломти бекона, еще шипящие от жира, картофельное пюре, от которого исходил восхитительный запах чеснока и масла, и многое другое.

Аромат был всепоглощающим, соленым, сладким… рот тут же наполнился слюной. Но под всем этим чувствовался странный запах – гниющего мяса или...

– Попробуй ветчину, дорогой, – сказала мать, протягивая тарелку с мясом, медовая глазурь чарующе поблескивала в свете серебряного канделябра, стоявшего в центре стола.

Мать улыбалась так же маняще, как и дочь, и хотя ей, должно быть, было за шестьдесят, в ней было что-то неоспоримо магнетическое, даже соблазнительное.

– Да, мэм, спасибо.

Я взял тарелку и поставил ее перед собой. Все выглядело так аппетитно, что мне не терпелось откусить. Первый кусочек был уже на полпути ко рту, когда моя рука замерла.

Какая-то неосознанная часть моего мозга снова уловила тот скрытый аромат, аппетитный, но в то же время тошнотворный и приторно сладкий.

Мой желудок сжался, и я почувствовал внезапный позыв к рвоте.

– Думаю, мне лучше уйти. – Слова вырвались сами собой.

Я поднялся со стула, но дочь ласково положила руку мне на грудь, а затем резко отдернула ее, словно обожглась.

Что-то запылало на моей груди. Что-то, похожее на раскаленную проволоку. Я потянулся к рубашке, расстегнул ее и почувствовал, как обожгло руку: на ладони лежало распятие, которое принадлежало когда-то моей бабушке.

Будучи глубоко религиозной женщиной, она освятила его в Риме и настаивала, чтобы я носил его всегда, когда путешествую, чтобы, по ее словам, быть защищенным.

Теперь оно светилось красным жаром.

– О, милый, – сказала девушка. – Это выглядит ужасно болезненно. Почему бы тебе не отложить его?

Да, я должен положить его. Оно жжет мне руку.

Я поднял глаза на дочь и увидел, что она улыбается, но ухмылка была слишком широкой. Она напоминала волка, обнажившего зубы. А вот ее глаза завораживали.

Казалось, они становятся все шире и шире, как бездонные колодцы. Я чувствовал, как меня затягивает в них. Только в последний момент я увидел, что ее мать крадется с разделочным ножом.

Я сжал горящее распятие в кулаке. Рука напряглась, словно схватилась за вилку, торчащую из розетки. Она ударила наотмашь сама собой, вонзив распятие в лоб старухи.

Мать вскрикнула – рваный, горловой вопль, от которого мои внутренности налились свинцом. Ее рот закрывался, пытаясь вместить в себя ряд зубов, которые казались неправдоподобно большими.

Огромными и очень острыми.

Я почувствовал жгучую боль в плече и, повернувшись, увидел, как дочь впилась в меня зубами. Ее челюсть выдвинулась, как у змеи. А потом ее волосы вспыхнули, когда я врезал распятием твари по макушке.

Потеряв самообладание, я снова и снова вбивал распятие ей в череп, пока не почувствовал, что он трещит от ударов, а ее челюсти не ослабили хватку на моем плече. Попятившись назад, она рухнула на пол в углу комнаты.

Ее кожа стекала с костей, как расплавленный воск, шипела и дымилась, спадая на пол. Старухи уже не было, осталась только куча пепла осыпавшая ее одежду.

С последним, раздирающим уши криком дочь взорвалась, превратившись в огненный шар, который рухнул на пол в том же месте, оставив после себя лишь подпалины.

Уловив едва слышимое шипение я обернулся и посмотрел на стол. Там, где несколько мгновений назад красовался пир, стояли сломанные тарелки с разлагающимся мясом, а вокруг жужжали мухи.

Шатаясь, как пьяный и спотыкаясь я вышел из дома. Вид снаружи лишил меня остатков мужества.

Дрожа, я бросился к машине и воткнул ключ в замок зажигания. Шины завизжали, педаль газа вжата в пол..

Я лишь раз взглянул в зеркало заднего вида. 

Дом высился в темноте, как злой идол, а вокруг него лежали разлагающиеся, ржавые останки сотен машин.

~

Оригинал

Телеграм-канал чтобы не пропустить новости проекта

Хотите больше переводов? Тогда вам сюда =)

Перевел Березин Дмитрий специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Не я нашел Мэтти. Элизабет, его жена, вернулась с ночной смены в больнице, мечтая поскорее снять медицинскую форму и устроиться поудобнее, чтобы хорошенько выспаться, но… она вошла в спальню и обнаружила Мэтти сидящим в кресле с оторванной головой на коленях.

Я бы предпочел не слышать никаких подробностей о теле брата, но когда Элизабет позвонила в истерике, она не смогла удержаться и рассказала все. Его руки и ноги покрывали темные синяки. Кровь была повсюду, она пропитала его белую футболку и полосатые пижамные штаны, растеклась вокруг плетеного садового кресла, на котором он сидел. Кожа на шее в месте разрыва была ободрана, как резина лопнувшего воздушного шарика. Мышцы растянулись и лопнули, а позвоночник торчал наружу, как белый червяк.

Хотя в последние несколько лет мы почти не общались, я был единственным близким родственником для Мэтти. Я сел на следующий же рейс в Бостон и и встретился с Элизабет в доме ее родителей. Стоило мне войти в дверь, как она зарыдала. А может, рыдала весь день. Или может, мы с братом оказались слишком похожи, и она не смогла справиться с эмоциями.  

Через несколько часов она успокоилась настолько, что смогла произнести несколько слов. Я спросил ее, попадал ли Мэтти в какие-нибудь неприятности. В подростковом возрасте он вел себя безрассудно и продавал наркотики в школе. Никаких серьезных дел, но он нажил себе несколько врагов – парней, которые однажды ночью сильно напугали его и заставили вообще выйти из игры.

– Ничего подобного, – сказала она. – Он абсолютно чист. Получил хорошую работу – расчищает старые дома. Знаешь, когда кто-то умирает и дом готовят к продаже?.. Вот Мэтти выносит весь хлам, сортирует его. Отбирает антиквариат, помогает его выгодно продать и получает комиссионные.

–  Он ничего не присваивал? Мог кто-то почувствовать себя обманутым?

Она отрицательно помотала головой.

– Если ему что-то нравится, он это покупает. Но цена всегда справедливая... Все его любили. Все.

Копы, конечно, провели расследование, но не нашли никаких зацепок. Никаких свидетельств взлома. Никто не точил на моего брата зуб. Мэтти словно сам себе открутил голову и положил ее на колени. Один из детективов упомянул, что более половины убийств остаются нераскрытыми. Казалось, это будет одно из них.

Проходили недели, а я все не отходил от Элизабет, пытаясь помочь ей наладить жизнь.

Даже после того, как полиция закончила прочесывать дом, она отказалась возвращаться. Мы наняли несколько человек, чтобы убрать кровь, но они сказали, что не всемогущи. Пятно навсегда въелось в паркетный пол в спальне. Навсегда. 

В конце концов, мне пришло в голову съездить туда и забрать кое-что из вещей Элизабет. Она собирались выставить дом на продажу – все еще была в расстроенных чувствах и планировала вернуться к родителям, возможно, навсегда.

Я взял напрокат грузовик и кое-какие инструменты и сказал ей, что приступлю к работе.

До этого момента я жил в дешевом отеле типа AirB&B неподалеку, но, поскольку дом Мэтти снова открыт, решил, что смогу провести там несколько ночей, пока буду собирать вещи. Когда я упомянул об этой идее, Элизабет странно на меня посмотрела.

– Не нужно тебе там оставаться.

– Почему? 

Она так и не смогла придумать ответ.

***

Войдя в дом брата я, конечно, первым делом отправился в спальню. Наверное, мне просто нужно было это увидеть. Уборщики вылизали весь дом, но в центре комнаты все равно темнело отвратительное пятно. Круглое, около метра в диаметре, серое в середине и почти черное на краях. Перед продажей дома Элизабет пришлось бы заменить доски или, возможно, постелить ковровое покрытие. Хоть что-то.

Несколько секунд я просто стоял, глядя на черный круг, представляя, что мой брат навсегда остался внутри него.

А потом нашел в себе силы оторвать глаза и впервые по-настоящему оценил обстановку. Элизабет не шутила насчет антиквариата. По всей квартире были развешаны старые птичьи клетки и картины с изображением кораблей в море, фарфоровые сервизы и деревянные фигурки индейцев. Мой брат всегда умел распознать стоящие вещи.

Но больше всего мне запомнилась резная сова, которая стояла прямо в углу их старой спальни. Больше, чем в натуральную величину, высотой, она доходила мне до плеча, вырезанная из цельного ствола вяза. Монолитная статуя не имела ни единого шва, выбивался только глаз из янтаря, вставленный в глазницу. Вторая глазница была пуста, и создавалось странное впечатление, что сова подмигивает мне.

Дерево покрывали лаком, наверное, с десяток раз, отчего оно приобрело неровный пластмассовый блеск. На одном из крыльев и горле появились глубокие трещины, а основание обесцветилось от воздействия воды. Сова совершенно не выглядела живой. И все же, каким-то образом казалась живой.

Весь день, пока я упаковывал коробки с одеждой и обувью Элизабет, меня не оставляло ощущение постороннего взгляда. Будто за мной следили. Обычно я не из пугливых, но, думаю, после всего, что случилось с Мэтти, был на взводе. В конце концов, я набросил старое полотенце на голову статуи, прикрыв глаз. Немного детское решение, но мне стало легче.

Через несколько часов и целую кучу коробок начало темнеть. Моим первым побуждением было переночевать в гостиной, подальше от пятна. И, честно говоря, подальше от совы. Я выключил свет и растянулся на диване, старом и бугристом диване. Устроиться поудобнее оказалось совершенно невозможно. Матрас Мэтти, не тронутый смертью, одиноко лежал в соседней комнате.

Я ворочался с боку на бок еще час, ощущая, как болит натруженная за целый день спина. А потом схватил одеяло и направился в старую комнату Мэтти, осторожно обходя черный круг.

Я бросил одеяло на кровать и невольно посмотрел на статуэтку совы. Полотенце лежало на полу. Не знаю, когда оно успело соскользнуть…

Глаз совы поймал лунный свет, наблюдая за мной. Каким бы глупым это ни казалось, я встал и наклонился за полотенцем. А поднимаясь услышал отчетливый звук, похожий на шуршание крысиных лапок внутри совы.

От неожиданности я отскочил к кровати, держа полотенце в руках, как щит. Мгновение не отрывал глаз от статуи, ожидая, что она вот-вот пошевелится, ожидая других звуков... Ничего. Однако все это время, пока я наблюдал за совой, янтарный глаз наблюдал за мной.

Я медленно вернулся к статуе и накинула на нее полотенце. Затем попятился через комнату к кровати, автоматически, обходя черный круг на полу. И, наконец, рухнул на матрас, свернулся калачиком под одеялом и заснул.

Я проснулся от треска.

Сначала ничего не происходило. Потом, в залитой лунным светом комнате, статуя совы начала двигаться. Сначала поднялось левое крыло. Затем правое. Дерево выдвинулось примерно на десять сантиметров обнажив что-то черное и похожее на скелет. Это было до смешного похоже на трансформеров, с которыми я и Мэтти играли в детстве: невидимые роботы проталкивались сквозь пластиковые панели автомобиля, обнажая свои блестящие кости.

Я лежал, остолбенев, и вот два тонких черных отростка выдвинули скрытые панели у основания совы. Черные ножки – по крайней мере, они казались ножками – были не намного шире карниза для штор. Но опускались до самого пола.

Статуя пошла в мою сторону. Дерево покачивалось на чем-то невидимом внутри, на каком-то очень тонком существе, одетом в деревянную броню в виде совы.

Я стал искать выход. Я мог бы выпрыгнуть в окно, но спальня была на втором этаже. К тому же все происходило слишком быстро: вот оно стояло в углу, а вот уже покачивалось у кровати. Тонкие черные руки стали невероятно длинными, ладони – плоскими и широкими, как обеденные тарелки. Существо прижало руки к моим ушам, и все вокруг потемнело.

Очнувшись, я обнаружил, что сижу на деревянном кухонном стуле. Должно быть, сова принесла его, пока я был без сознания. И поставила ровно по центру черного круга. Мэтти совсем недавно сидел здесь так же, как и я.

Я попытался пошевелиться, но длинные черные прутья, которые, как я предположил, были лапами “совы”, приковали мои лодыжки к стулу. Руки существа все еще сжимали мне голову, практически не ослабив хватку. Само изваяние находилось всего в нескольких сантиметрах от меня. Сова пялилась прямо в упор своим янтарным глазом, но настоящая жизнь была там, в темноте за пустой глазницей. 

– Кто ты? – Я едва мог говорить. 

Кажется, оно рассмеялось. По крайней мере, это было немного похоже на смех.

– Я не совсем сова. – Низкий голос эхом гудел в деревянном панцире. – Но и не совсем человек. Иногда я чувствую себя ближе к птицам, иногда – к людям. Но на самом деле я жил задолго до того, как совы научились летать. Конечно, – продолжил он – совы гораздо менее интересны, чем люди. Простые существа. Дай им лунную ночь и поле, полное испуганных мышей, и они будут счастливы. Так счастливы. Каждый раз. Людям всегда всего мало.

Он прищелкнул языком и замолчал на секунду.

– Но есть одна область, в которой совы всем дадут фору, и которой я всегда восхищался. Они фантастически умеют поворачивать головы. Намного лучше, чем люди. Это область, в которой вы не способны конкурировать, даже близко.

Говоря это, он сильнее надавил огромными ладонями на мои виски и повернул голову примерно на девяносто градусов вправо. Не так далеко, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы я почувствовал дискомфорт. Я подумал о Мэтти, о том, как существо открутило моему брату голову и бережно положило ему на колени.

– Зачем ты это делаешь?

– Потому что, как я уже сказал, люди интересные существа. Но и разочаровывающие. Не хочу сравнивать вас с совами, но, по правде говоря, у вас довольно слабое зрение. И не только ночное. Ваша способность видеть самих себя просто ужасна. Наблюдая только одним глазом, я вижу такую правду о тебе, с которой ты просто не сможешь смириться.

– О чем, черт возьми, ты говоришь?!

Он поднес черный палец к клюву, призывая меня к молчанию.

– Пожалуйста, если так хочешь вопить, подожди, пока это действительно не понадобится. Позже в ходе игры это может оказаться неизбежным.

– Игры? – прошептал я.

– Я сам ее придумал, хотя она не слишком отличается от некоторых человеческих игр. Что-то вроде “правды или действия”. И немного милосердия. В основном милосердие. Правила несложные. Я расскажу тебе кое-что о твоей жизни. Неприятные истины. Каждая истина принесет с собой немного боли, как душевной, так и физической. Когда с тебя будет достаточно, просто произнеси слово ”милосердие", и боль пройдет.

– …а голова окажется у меня на коленях.

– Очень хорошо. Я знал, что ты умный. В таком случае, похоже, никаких дальнейших объяснений не требуется. За исключением того, что я должен добавить, результат игры всегда один. Неизменен. В конце концов, ты будешь молить о пощаде. Из сострадания я предложу тебе попросить милосердия прямо сейчас, просто чтобы избавить себя от грядущей боли.

На мгновение я задумался над его предложением. Было бы легко просто позволить этому существу сделать то, чего оно так жаждет: эффектно “вскружить” мне голову в последний раз… Вот и все. После этого боль никогда не вернется.

Но что-то во мне не было готово сдаться.

– Нет. Пока нет.

Из глубины деревянной головы совы на меня внимательно посмотрело темное существо. Затем оно, казалось, кивнуло. Я почувствовал, как невероятно сильные руки снова сжали мою голову и начали поворачивать ее, может быть, еще градусов на десять вправо. Теперь это определенно перестало быть просто “дискомфортом”.

– Наряду с этой физической болью, я заявлю правду, которая несет в себе столько же душевных мук. Я хотел бы начать с того, что ты никогда не был хорошим братом. В детстве ты был золотым ребенком, впитывал всю любовь своей матери, позволяя брату считаться, а после и быть, вечным разочарованием. Хотя ты и притворялся, что добр к нему, но в глубине души был счастлив играть роль любимого сына. Иногда ты даже радовался, слушая, как мать ругает его, лишает его еды, запирает рыдающего в комнате, зная, что проступки брата только делают тебя лучше на его фоне.

– Нет, – Я попытался повернуться к сове. – Мэтти сказал такое? Я был хорошим братом. Мать часто срывалась на нем, но я приходил к нему в комнату, приносил перекусить, когда она выбрасывала его ужин в мусорное ведро. Я заботился о нем.

Руки существа сжались вокруг моей головы, поворачивая ее еще сильнее.

– Такое случалось раз или два. Для твоего брата это было слабым утешением. Чаще всего он ложился спать голодным, прекрасно понимая, что его никто не любит, и ты – меньше всего.

Я хотел возразить, но знал, что это причинит только боль. Поэтому промолчал.

– Даже во взрослом возрасте ты позволял ему то и дело тонуть. Было бы так просто помочь ему несколькими тысячами долларов. Ты знал, что он рисковал остаться на улице и поэтому продавал наркотики, чтобы свести концы с концами.

– Он бы спустил эти деньги за неделю. Мог бы уйти в запой и сторчаться до смерти.

– Нет! – Существо закричало, с явной злость в голосе. – Ты был эгоистом. Ты хотел увидеть, как его пустят по ветру. Ты хотел быть выше его.

Голова повернулась еще на пять градусов. Я чувствовал, как натягивается кожа, как напрягаются мышцы под черными руками.

– Почему ты вообще здесь? Ты никогда не навещал брата при жизни. Может быть тебя задевало то, что у него все наладилось? Или дело в Элизабет? Ты всегда считал, что она слишком хороша для Мэтти. И втайне был немного влюблен в нее, не так ли? Может быть, теперь, когда он умер...

– Нет. – Горячие слезы покатились по моему лицу. – Я просто пытался быть хорошим братом. Клянусь.

– Слишком поздно! Слишком поздно!

Оно снова повернуло мне голову. Я почувствовал влагу на коже и подумал, не треснула ли она.

– Милосердия! – кричало существо. – Попроси милосердия, и все закончится! Твой брат вытерпел гораздо меньше.

– Прости, Мэтти, прости, я сделал все, что мог. Я правда любил тебя, всегда.

– Милосердия!!

– Просто продолжай. Это скоро закончится. Но я никогда не попрошу об этом. Никогда.

Первые лучи солнца пробились сквозь открытые шторы. Там, где свет падал на руки существа, поднимались струйки дыма.

– Милосердия, скорее, или станет только хуже! – кричало существо, но теперь в его голосе слышались нотки страха.

– Тогда вперед, – только и ответил я.

Но этого не произошло. Солнце засияло ярче. Постепенно давление на мои виски начало ослабевать. Черные руки отпустили меня. Сова начала пятиться в свой угол. К тому времени, когда рассвет полностью залил комнату, статуя вернулась на место.

***

Тем утром я вернулся в дом родителей Элизабет с несколькими коробками вещей. Должно быть, я выглядел довольно потрепанным, потому что она спросила, как у меня дела, с ноткой беспокойства в голосе.

– Я в порядке. Но больше не могу здесь оставаться. Мне пора домой.

Она понимающе кивнула.

– Я думала об этом. И решила, что смогу справиться с остальным. Я слишком сильно на тебя давила.

Внезапно меня захлестнула волна паники.

– Обещай, что ты там не останешься. Обещай.

– Ни за что. Я… даже когда Мэтти был жив, мне не нравилось спать в том доме. Все эти старинные вещи. Я с трудом переношу их запах. Но Мэтти они нравились, так что...

– Спасибо тебе, – сказал я, стараясь сохранять спокойствие. – За то, что была так добра к нему.

Она потянулась и крепко обняла меня.

– Я знаю, что вы нечасто встречались в последние несколько лет, но Мэтти говорил, что ты всегда был рядом, когда он в этом нуждался. Теперь я понимаю, что он имел в виду.

Она посмотрела на мой арендованный грузовик. Там лежала деревянная сова.

– Это одна из коллекции Мэтти?

– Я надеялся, что ты разрешишь ее забрать. Вещь на память о нем. 

Она пожала плечами.

– Я никогда раньше не видела эту статую. Наверное он принес ее прямо перед смертью.

– Да. Может быть.

Я попрощался и сел в грузовик. 

***

Я направился за город, туда, где городская застройка уступала место какому-то подобию леса с несколькими залитыми солнцем лугами. И остановился только заехав максимально далеко от цивилизации. 

Я вытащил статую из кузова грузовика и бросил ее на залитое солнцем поле. Внутри не прекращался скрежет и шорох. Уже становилось жарко, а я хорошо запомнил, как тепло и свет подействовали на тварь внутри. И видел, что в дереве полно трещин. Некоторые из них, должно быть, были достаточно велики, чтобы пропускать свет.

– Еще только полдень, – сказал я. – Не самое жаркое время суток. Еще часа три или четыре и станет хуже. Интересно, доживешь ли ты до этого?

Изнутри совы донесся тихий вскрик. Я проигнорировал его.

– У меня в грузовике лежит пила. Я могу разрезать совиный панцирь и позволить свету забрать тебя. И я это сделаю. 

Но сначала ты попросишь милосердия.

~

Оригинал

Телеграм-канал, группа ВК чтобы не пропустить новые посты

Хотите получать эксклюзивы? Тогда вам сюда =)

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Когда мне было лет восемь или девять, случилась одна из тех ночей: я просто никак не могла уснуть. В комнате было жарко, а я весь день провела в ней, поедая мороженое и пялясь в телевизор... Теперь в ушах стоял странный гул, все тело дергалось, словно наказывая меня за целый день безделья.

Хуже всего дела обстояли с подушкой. Никогда раньше она не была такой комковатой. Наволочка сразу же промокла, я перевернула подушку, но пара минут – и она снова стала влажной. Сколько бы я ни ворочалась, мне никак не удавалось устроиться поудобнее.

В конце концов я поднялась и спустилась вниз в гостиную, где отец смотрел бейсбол. Увидев меня, он выключил звук и спросил, не нужно ли мне чего-нибудь.

Я пожала плечами.

– Моя подушка отстой. Вот и все.

Он кивнул и как-то странно улыбнулся.

– Может, это мистер Подушка?

Первое, что вы должны знать, мой отец – чертов шутник. Мама ушла, когда мы с сестренкой Мэдисон были еще маленькими, но он очень старался и любил нас за двоих. В походах он всегда рассказывал нам дурацкие истории о привидениях, о бешеных оленях или медведях, приходящих на запах девичьего шампуня, а потом, конечно, подкрадывался и гремел палаткой посреди ночи, чем пугал нас до потери сознания.

– Я только наберу воды и вернусь в постель, – пробормотала я, бросив взгляд на телевизор. Команда "Брюэрс" проигрывала с разницей в восемь очков, так что, возможно, он просто пытался отвлечься.

– Он был настоящим отморозком, знаешь – продолжил отец, не обращая на меня внимания. – Конечно, тогда его не называли мистером Подушкой. Кажется, его звали Дуглас. Любитель пробраться в комнату к детишкам, чтобы задушить их до смерти.

– Спасибо за эту информацию, – сказала я, наливая стакан воды. – Это определенно поможет мне заснуть.

– Конечно, в конце концов его поймали. Был большой суд и все такое. Но прежде чем вердикт был вынесен, сокамерник задушил его подушкой.

– Ясно. 

Заглянув в холодильник я нашла там остатки пиццы и начала осторожно выковыривать пепперони, пока отец продолжал.

– Странная вещь произошла следующей ночью, – продолжал отец. - Они нашли сокамерника мертвым. Задохнувшимся. Вот только в камере больше никого не было. Некому было совершить это преступление. Я знаю, что можно подумать... возможно, это сделали охранники, так ведь? Возможно. Но потом начали умирать и другие люди. Другие заключенные, которые не ладили с Дугласом. Все они задохнулись в своих постелях. Тогда Дугласа стали называть мистером Подушкой.

– Оооо… Становится жууутко.

– Но на этом история не закончилась. Вскоре дети в районе неподалеку от тюрьмы тоже начали умирать. Матери находили их мертвыми в кроватях. И единственное, что связывало эти смерти – это то, что некоторые из детей накануне вечером упоминали, что им было неудобно засыпать, и спрашивали, не меняли ли родители подушки.

– Папа. Это самая глупая история на свете. Просто прекрати.

–...А утром они находили старые подушки детей спрятанными, причем на кровати не было вообще ни одной подушки! Как будто они просто исчезали.

Я не обратила внимания на последнюю фразу и просто направилась в свою комнату. За спиной снова заговорил комментатор бейсбольного матча.

Подходя к своей комнате, я готова была поклясться, что услышала шаги и скрип открывающегося окна. Я вошла. Посмотрела посмотрела на кровать. И без шуток: на ней не было подушки. Окно было открыто настежь, я подбежала к нему. На улице царила темнота, лил дождь, и не было никаких следов чьего-либо присутствия. Наконец я закрыла окно, пару раз подергав ручку для уверенности.

Мое сердце билось с частотой, наверное, около тысячи ударов в минуту. Я подошла к шкафу. Открыла его. Моя подушка лежала на нижней полке.  

Я завизжала и пулей слетела вниз по лестнице.

– Папа! 

Он сразу же выключил игру и подбежал ко мне. Я попыталась рассказать про окно, подушку и все остальное.

– Скажи честно, это была просто глупая история, да? Самая глупая на свете?

Папа кивнул.

– Я ее нахожу сочинил. Прости меня. Я не должен был тебя пугать. Мистер Подушка? Правда. Я думал, ты уже достаточно взрослая, чтобы не испугаться.

Но пока говорил, папа выглядел каким-то нервным, будто что-то подспудно его беспокоило... Внезапно его глаза расширились.

– Подожди здесь, на диване. Я сбегаю и посмотрю как Мэдди, не напугал ли ее трой крик.

Я никогда не видела, чтобы мой отец бегал так быстро. Он взлетел по лестнице пропуская по две ступеньки за раз. И все время, пока его не было, я представляла себе младшую сестру мертвой или умирающей, кричащей, бьющейся под мягкой подушкой, обхватывающей ее лицо, высасывающей из нее жизнь… Я не могла поверить, что убежала, не проверив ее.

Через несколько секунд отец спустился вниз, держа на руках мою спящую сестру.

– Я подумал, что нам всем будет весело провести вечер в обнимку на диване, – сказал он. – Что скажешь?

После этого случая папа больше никогда не упоминал мистера Подушку. Но, конечно, ему и не нужно было. Даже сейчас, когда мне уже за 30, я все равно каждый вечер перед сном проверяю этикетку на внутренней стороне наволочки и убеждаюсь, что она самая обычная.

Время от времени я все еще слышу о том, что какой-то ребенок в моем городе внезапно умер ночью. Конечно, у меня есть своя теория о том, что происходит, но я считаю, что нет смысла делиться ею. Кто поверит в такую глупую мистификацию, как мистер Подушка, верно?

Простите. Я знаю, это звучит как бред, но я просто хотела поделиться этим, вдруг это поможет кому-то еще. Перед тем как лечь спать сегодня вечером, проверьте наволочку на своей подушке. Убедитесь, что вы узнали этикетку внутри.

Это может спасти вам жизнь.

~

Оригинал

Телеграм-канал чтобы не пропустить новости проекта

Хотите больше переводов? Тогда вам сюда =)

Перевел Березин Дмитрий специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Мы продолжили идти. Тропа стала еще круче, солнце нещадно палило. Еды и воды осталось мало, наши тела и умы страдали. Отвлечься от плачевного состояния помогла разработка плана. 

Простого плана: двое выйдут на тропу первыми и встретятся с Роуэном в лагере у костра. Их задача – отвлечь мерзавца разговорами. тем временем третий должен прокрасться по границе лагеря и вонзить в горло Роуэну нож Гранта. Оставалось выяснить только одно: кто будет этим третьим.

– Наверное пойду я, – объявила Джейми.

– Ты уверена?

– Роуэн же знает, что вы ушли первыми. Если первыми и придете, он вряд ли что-то заподозрит. И потом, это же была моя идея – убить ублюдка. Мне и рисковать.

Весь этот безумный день я не могла избавиться от мерзкого чувства в животе. Лицо Роуэна не шло из головы: пустые зеленые глаза и застывшая, как у деревянной марионетки, улыбка. Что, если план не сработает? Что он с нами сделает? Заставит ли позавидовать ушедшим друзьям?

И в тот момент, когда их имена пришли мне на ум: Тревор, Спенсер, Таша – во мне вскипел гнев. Этого оказалось достаточно, чтобы продолжать идти вперед, на остатках сухофруктов и теплой воды с привкусом металла. Мне приходила в голову мысль о том, что Роуэн не причастен к исчезновению наших друзей, но его вчерашнее поведение практически утверждало обратное. По крайней мере, ему явно не было никакого дела до смертей. Поэтому план нужно было довести до конца.

День клонился к вечеру; солнце взошло в зенит, а теперь неуклонно опускалось. Вскоре мы увидели впереди дым костра.

– Пришли, – отметил Грант.

Джейми глубоко вздохнула.

– Давайте сделаем это. – Ее голос даже не дрогнул.

***

Мы с Грантом подошли ближе, от волнения у меня подкашивались ноги. Роуэн, как и ожидалось, готовил на костре что-то с густым рыбным ароматом. 

– Добро пожаловать! – окликнул он нас. – Осталось всего два дня, разве это не здорово?

– Не могу поверить, что уже почти все, – сказала я с неубедительной улыбкой.

– Хотите посмотреть фото, сегодня сделал? – Грант встал рядом с гидом и вытащил свой пластиковый пакет. – Повсюду сплетенные деревья, было трудно удержаться и не сфотографировать каждое из них!

Пока Грант показывал Роуэну целый ворох фотографий, я начала устанавливать палатку поближе к костру, стараясь при этом создать как можно больше шума. И все это время оглядывала деревья в поисках Джейми. Пока что тщетно. 

Минуты тянулись медленнее, чем когда-либо. Я успела раз десять соединить и отсоединить обратно опоры палатки, ворча в притворном расстройстве. Грант все продолжал подсовывать Роуэну фотографии, а в голосе гида проскакивало все больше ноток недовольства.

– Кроме того, когда мы обедали, там было дерево, отдаленно похожее на Мону Лизу, видишь? Можно прямо разглядеть лицо и улыбку, ну под определенным углом…

– Оно такое же, как и на предыдущих двадцати фотографиях.

– Ты правда не видишь? – В голосе Гранта звучало разочарование. Сложно сказать искреннее или притворное.

В лесу тихо, почти на грани слышимости разнесся топот. Кто-то бежал.

– Грант, при всем моем уважении, я думаю, что видел достаточно...

Я подняла глаза. Джейми стояла позади Роуэна, обхватив его за шею, прижав нож к его горлу. 

Джейми покраснела от напряжения, и я вдруг осознала, что происходит: нож не входил в тело. Джейми снова взмахнула рукой и попыталась ударить еще раз, но лезвие отскочило от шеи гида с глухим стуком. Роуэн просто стоял, по его лицу расползалась улыбка.

– Давай, попробуй еще разок.

На этот раз Джейми попыталась уколоть его острием, и произошло то же самое: нож просто соскользнул, как будто кожа мужчины была сделана из камня. Джейми пыталась снова и снова, кромсая по лицу, по спине, с каждым разом становясь все более неистовой, на глазах у нее выступили слезы. Нож не причинял никакого вреда. Роуэн просто стоял с выражением блаженства на лице, как будто ему делали массаж.

– Трудно резать дерево ножом, предназначенным для мяса.

Джейми рухнула на землю, по ее щекам текли слезы. Роуэн зашелся смехом.

– Ты серьезно думаешь, что из тысяч людей, которых я поглотил, ни один не додумался попробовать меня убить?

Нам с Грантом оставалось только наблюдать, застыв на месте, как Роуэн повел запястьем и Джейми вдруг застыла. Ее кожа стала песочно-серой, а черты лица стерлись, покрытые корой. Он превратил Джейми в деревяшку.

– С этой нет смысла тянуть, – бросил он с явным раздражением. – Удачи в завтрашнем переходе.

И ушел.

Слезы так и просились наружу, но у меня больше не было сил плакать. Грант что-то сказал, но у меня больше не было сил слушать. Я упала на колени, разбила их в кровь, но у меня больше не было сил чувствовать. Я ничего не могла поделать, кроме как наблюдать, как тело моей лучшей подруги распадается в пыль и исчезает в земле.

Как? Как такое могло случиться? Мы подобрали проклятый предмет? Совершили темный ритуал? Пренебрегли божественной силой? Как вселенная, Бог, Зевс, кто угодно мог решить, что мы заслужили такую судьбу? Чем я заслужила проклятие смотреть, как нас убивают одного за другим, зная, что меня постигнет та же участь? Чем мы заслужили быть разорванными на части в том же месте, где встретились: на туристической тропе?

Не знаю, как долго я так просидела. Череда трагедий лишила меня ощущения времени. Но следующее, что помню, – это как лезу в карман и нащупываю единственное, что осталось от Джейми: зажигалку, которую она оставила мне в первый день. Я вытащила ее. Ярко-красная зажигалка почти светилась на моей грязной, покрытой синяками руке. И тут я заметила кое-что еще: браслет.

Он все еще был на том же месте, что и в первый день. Каким-то образом я совершенно забыла о нем, даже не потрудилась снимать на ночь. А теперь оказалось, что снять его невозможно: сплетенные веточки еще плотнее обхватили мое запястье, так что рука больше не пролезала сквозь отверстие. Вспоминая тот первый день, когда Роуэн подарил нам браслеты, я поняла, что это был первый шаг к нашей погибели. Так он превращает нас в дерево.

У меня возникла идея. Но это было бы рискованно. С другой стороны, риск – это все, на что оставалось делать ставку, верно?

Грант подошел ко мне сзади. 

– Эш, мне нужно тебе кое-что сказать.

– …хм?

– Я останусь. Ты заслуживаешь дополнительного дня больше, чем я.

– И чего будет стоить этот лишний день, если я не могу провести его с тобой?

Я не могла видеть его лица, но знала, что на нем улыбка.

– Я подумал о том, что ты сказала, и... ты была права. Я играл по правилам Роуэна, как он и задумывал. – Грант сел на землю рядом со мной.

– Ты поступил так, как было лучше для нас. По твоему мнению.

– За счет Джейми. – Он закрыл лицо руками. – Черт, их и правда больше нет, не так ли?

– Может быть они все живы, где-то там.

Но я сама не верила своим словам.

Грант тоже не поверил.

– Это ведь я нашел этот маршрут, помнишь?

– Честно говоря, все, что было до похода, теперь для меня – далекое воспоминание.

– Да… Я знаю, что, возможно, не очень хорошо сумел выразить это... но чувство вины уничтожило меня. Я надеялся, что смогу, по крайней мере, спасти тебя. – На его глазах выступили слезы.

– Ты не знал, – прошептала я, обнимая его за плечи.

– Может быть, ты выживешь. – Голос Гранта дрогнул сквозь слезы. – Может быть, он оставит в живых последнего человека.

Несбыточное желание. Но я оставила эти мысли при себе.

– Поэтому я хочу, чтобы это была ты. Роуэн не заслуживает того, чтобы остался я.

Мы долго сидели в тишине. Мир был совершенно спокоен. Солнце подобралось к самому горизонту, окрашивая небо в яркие розовые и оранжевые тона. Пейзаж наполнился умиротворением. Даже в стране сплетенных деревьев закаты по-прежнему прекрасны.

– Прости, что назвала тебя жадной тварью. 

Грант положил голову мне на плечо.

– Я не позволю тебе умереть, – продолжила я. – Не знаю, смогу ли… я сомневаюсь, что это сработает, но у меня есть идея, которая может помочь нам выжить.

Грант оживился. 

– Какая?

– Тебе нужно завтра пойти вперед меня. – Я протянула руку. – Думаю, наши браслеты – это ключ к освобождению.

На следующее утро Роуэна не было у костра. Как и завтрака. Возможно, покушение на убийство встревожило его, или он хотел заставить нас страдать. Или и то, и другое. Но это, безусловно, сделало дневной поход еще более трудным. После вчерашнего ужина у нас не осталось ни капли воды, и никакой еды. Подъем в гору просто убивал. Мы то и дело останавливались, чтобы не упасть в обморок. Но, несмотря на пересохшие языки и головную боль, продолжали идти.

Я не знала, сработает ли план. Надеялась, что попытка провернуть это в лагере, уже получив “черную метку”, нарушила бы методичную систему убийств Роуэна. Конечно, существовала вероятность, что, если я приду последней, смерти будет не избежать. Но я знала, что у меня будет один шанс, независимо от того, когда я это сделаю. Оставалось только выбрать наиболее удачный момент.

Когда мы добрались до следующего лагеря, было уже почти темно. В этот раз это место даже лагерем сложно было назвать: просто ровный участок, похожий на предыдущие, но без костра или признаков присутствия Роуэна. Тем не менее, как только Грант ступил на него, по моему телу прокатилась волна тошноты, и я поняла, что время пошло. Я последовала за ним.

– Давай, действуй по своему плану. – Грант включил фонарик. – Уже ночь, так что нам нужно поторопиться.

– Нож все еще у тебя?

Грант протянул мне тот же нож, который вчера дал Джейми. Я поднесла его к запястью и начала пилить браслет, надеясь, что лезвие разрежет веточки.

Этого не произошло.

Я пыталась разрезать его разными способами, под разными углами, но нож даже не оставил царапины. “Трудно резать дерево ножом, предназначенным для мяса”, – вспомнил я слова Роуэна.

– Ну как, работает? 

– Нет.

Меня охватывало отчаяние. Головная боль и тошнота, казалось, усилились. Я снова попыталась снять браслет, но он не поддавался, упираясь в косточку большого пальца.

– Эш... – повторил Грант, расхаживая взад-вперед.

– У тебя все еще осталась канистра от бензина для зажигалок?

Грант кивнул, снимая рюкзак. Он протянул мне тяжелую металлическую бутылку. Я морально приготовилась к тому, что последует дальше.

Положив левую руку, ту, на которой был браслет, на землю, я взяла бутылку в правую. Все инстинкты боролись против меня, но я знала, что нужно сделать. Закрыла глаза, взмахнула правой рукой и со всей силы опустила бутылку. Она с глухим стуком впечаталась в мою руку. Вспышка боли. 

– Что ты творишь?! – завопил Грант.

Косточка большого пальца заныла, но этого было недостаточно. Тошнота начала одолевать меня, пока еще контролируемо. Закусив рубашку, я снова подняла бутылку и опустила вниз.

Отвратительный треск. Глаза заволокло красной пеленой. Большой палец оттопырился под неестественным углом. Каждый нерв в руке наказывал меня за такое богохульство. Но когда я потянула плетеный браслет, он соскользнул с раздробленной кости и упал, мягко шлепнувшись в грязь. Хотя агония в руке никуда не делась, но как только браслет был снят, головная боль и тошнота разом исчезли, словно от сильного обезболивающего. Впервые за пять дней я почувствовала себя свободной.

Я повернулась к Гранту, который, разинув рот, смотрел на мою руку и браслет. Уже собиралась заговорить, когда увидела тень, движущуюся позади него.

– Не думаю, что кто-то пытался это сделать за сто пятьдесят лет, – раздался голос. Голос Роуэна. Грант обернулся, и в свете его фонарика мы увидели нашего гида. Но он выглядел… иначе.

– Должен сказать, то, на что ты готова пойти, достойно восхищения, – продолжил Роуэн направляясь к нам. – Но, к сожалению, браслет – не единственное мое оружие. 

Он приближался, сопровождаемый треском ломающихся веток. И тогда я поняла, что с ним было не так: Роуэн становился больше. С каждым шагом он увеличивался в размерах, виноградные лозы ползли по его ногам и вытягивались, руки удлинялись. Его одежда разорвалась в клочья, открывая нам настоящего Роуэна. Вдвое выше человека ростом, он с головы до ног был оплетен ветвями, как и деревья, которые окружали нас так долго. То, что когда-то было человеческим лицом, превратилось в резную деревянную маску с пустыми глазницами и без рта. Из правой руки Роуэна выросла рукоять с плоским деревянным лезвием, прикрепленным к концу. Топор. 

Грант в ужасе упал на землю. Роуэн посмотрел на него. 

– Тебе нечего бояться, – сказал он голосом более глубоким и глухим, чем раньше. – Ты пришел первым. Эшли – нет.

Затем он оглянулся на меня и бросился в атаку, занеся правую руку для удара.

Я бросилась бежать так быстро, как только позволяли ноги. Раздался свист, за которым последовала острая боль в спине. Топор Роуэна только задел меня: если бы я хоть секунду промедлила, он переребил бы мне позвоночник.

Я бежала в темнеющий лес. Левая рука безжизненно висела вдоль тела, в правой я все еще сжимала канистру для бензина. Кровь пропитала рубашку на спине, но адреналин заглушал любую боль. Я бежала так быстро, как только могла, учитывая пятидневный пеший переход, и тени сплетенных деревьев проносились на грани зрения. Постепенно скрип Роуэна, преследовавшего меня, начал затихать, но я не останавливалась. Продолжала бежать вниз по склону, стараясь не поскользнуться и не свалиться вниз.

Что-то вылетело из-за сплетенного дерева слева. Инстинктивно я пригнулась и кожей почувствовала, как топор Роуэна пролетел в нескольких сантиметрах над моей головой. Я упала на землю, в ужасе наблюдая, как он выходит из дерева: переплетенные стволы раздвинулись, словно занавеси, приветствующие короля. Увидев меня в на земле, он рассмеялся.

– Неужели ты не понимаешь, что стоишь перед лицом Бога в его владениях?

Он снова взмахнул рукой. Я собрала всю оставшуюся энергию, чтобы поднять свое тело. Топор с треском ударился о землю в том месте, где я только что лежала. По инерции я полетела вниз по бесконечному склону, упала на левую руку, взорвавшуюся болью…Перевернулась и увидела, что Роуэн стоял, наблюдая за мной, и, хотя у него не было рта, улыбался.

Падение остановилось неподалеку от дерева. Я быстро встала на ноги, опасаясь, что Роуэн появится снова. Сквозь пелену боли заметила что-то на земле: жидкость для зажигалок, которую я держала в руке, скатилась вниз по склону рядом со мной. Я сунула руку в карман, нащупала зажигалку Джейми, чудом не выпавшую… у меня родился новый план. 

Я схватила бутылку с жидкостью для зажигалок здоровой рукой и зубами отвинтила крышку. Обежала вокруг ствола, разлила бензин по всему дереву, стараясь покрыть как можно большую площадь поверхности. Когда бутылка опустела, оставалось только ждать. Я встала у дерева, крепко сжимая зажигалку Джейми.

Шли минуты. Сердце с силой билось о грудную клетку. К этому времени уже почти совсем стемнело, и я напрягала слух, стараясь уловить треск дерева. Со спины на землю капала кровь. Какая-то часть меня начала задаваться вопросом, не отказался ли Роуэн от погони, решив вместо меня закусить Грантом.

Краем глаза я уловила движение. Попятилась, но недостаточно быстро. Лезвие ударило меня прямо в грудь, так, что ребра хрустнули, словно прутики. Кровь брызнула во все стороны. Перед глазами все поплыло. От потрясения я рухнула на землю.

Сквозь пелену боли пробивался звук, с которым Роуэн отделялся от дерева: скрежет тысяч трущихся друг о друга веток. Я услышала, как он подошел ко мне и что-то сказал. А затем поднял топор.  

Собрав все оставшиеся силы, я протянула правую руку, в которой все еще сжимала зажигалку. Почувствовала, как она  коснулась пропитанного бензином ствола дерева.И щелкнула зажигалкой.

Ствол мигом вспыхнул, обдав меня жаром. Оранжевый свет залил все. А затем я услышала звук. Мне потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что это был крик Роуэна.

Несмотря на боль, я с трудом подняла голову. Фигура Роуэна танцевала передо мной, объятая пламенем. Он пытался сбить его, но тщетно. В конце концов, пламя погасло само, полностью уничтожив “бога”. Роуэн рухнул на землю обугленной головешкой. Меня засыпала черная сажа.

И тут лес охватило пламя.

Это было самое грандиозное огненное шоу, которое я или, может быть, кто-либо еще когда-либо видел. Один за другим языки пламени взметнулись вверх по сплетенным деревьям, жадно пожирая серую древесину. Огонь поднимался на километры вверх, словно адские столбы. От жара у меня на лбу выступил пот. Едкий запах гари ошеломлял, рев пламени оглушал, а яркий свет слепил. Но я наблюдала за разворачивающимся зрелищем, лежа на земле, на холодной, пропитанной кровью грязи, и это было... прекрасно. Тысячи огненных столбов. Смерть, достойная бога. 

А потом огонь погас.

Холодный воздух окутал меня. Я все еще лежала на земле, вглядываясь в темноту. Поднесла руку к животу, она погрузилась в озерцо крови. Я попыталась сесть, но изнеможение приковало меня к земле. Я задавалась вопросом, умру ли я вот так, победив Роуэна, но обреченная стать его последней жертвой.

Но лежа там, глубоко дыша и морщась от боли, я кое-что заметила. Сверчки. Они заходились стрекотом, звуком,по которому я так скучала, даже не подозревая об этом.

Мои глаза привыкли к темноте, и я разглядела ночное небо. С него мне улыбались тысячи мерцающих звезд. У меня получилось. Я выбралась из леса. Сознание начало ускользать, но я улыбалась, принимая свою судьбу.

Кто-то подбежал. Грант.

– Боже мой, нужно отвезти тебя в больницу! – Он вытащил свой телефон.

– Остальные? – Я собралась с силами, несмотря на боль в сломанных ребрах.

– Я... я не знаю. Не смог никого найти, – сказал он, прижимая трубку к уху. – Мы можем заявить о пропаже, может быть, их найдут…

Но что-то подсказывало мне, что они потеряны навсегда. И тогда, купаясь в звездном свете, я поняла, что происходило. Возможно, потеря крови сыграла злую шутку с моим разумом, но я знала, что там, за ночным небом, тысячи душ погружались в последний сон. Включая моих друзей.

И впервые за время, показавшееся вечностью, я заплакала.

~

Оригинал 

Телеграм-канал чтобы не пропустить новости проекта

Хотите больше переводов? Тогда вам сюда =)

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Стоял последний день осени, последние коричневые листья шелестели на дубах, растущих вдоль холма. Я занимался ремонтом в том месте, где обрывалась грунтовая дорога.

Участок размером 60 акров, по большей части зарос, кишел клещами и ядовитым плющом, и хотя я жил здесь уже 20 лет, именно в этом месте никогда не бывал. Я слышал, когда покупал землю, что в горах есть источник, у которого собираются олени, но никогда его не видел. 

Как вы можете догадываться, я жил чертовски далеко за городом, далеко за той точкой, где даже широкие дороги превращаются в гравий, а затем в грязь. Я ни разу не видел здесь людей, если только не приглашал их сам, а случалось это нечасто.

Едва закончив работу, я заметил что-то странное в кустах – оранжевую вспышку. Сначала я подумал, что это может быть упавший лист, сохранивший остатки цвета, но подойдя ближе, увидел, что пятно сильно больше: охотничий жилет.

– Привет, – сказал я, но не получил ответа. Я выругался и сплюнул, жалея, что не взял с собой ружье. Не было бы ничего удивительного в том, что здесь оказался заблудившийся турист, идущий по Маршруту тихоокеанского хребта или какой-нибудь бродяга, забредший за много миль от города.

Я крикнул снова, но ответом была тишина. Холодный ветер шелестел опавшими листьями. Совсем немного оставалось до первого снега. 

Конечно, я мог оставить человека там, но, ко всему прочему, это все же была моя земля. Я медленно приблизился к оранжевой штуке. Только взглянул и тут же прижал руку ко рту. В кустах лежало тело, почти целое за исключением отсутствующей головы. Крови, однако не было.

Сглупив, я наклонился ближе и тут же об этом пожалел.

Вместо кровавого среза, шею покрывала гладкая кожа. Словно тело было рождено безголовым с чистой, неповрежденной кожей в том месте, где должна крепиться голова.

Первые зимние снежинки упали мне на спину, пока я пытался понять, что делать с этим немыслимым трупом. Я понятия не имел, как долго он там лежал. Труп казался свежим, возможно, из-за холодной погоды. Холодные руки. Бледный и обескровленный. Но ни следа гниения.

Однако странно, когда я закатил рукав, кожа оказалась слегка темнее, чем на ладони, словно принадлежала двум разным людям. Я повернулся, чтобы посмотреть на другую руку. На ней цвет также отличался от двух предыдущих. 

Наверное странный загар? Может быть, он носил перчатки или рубашку с одним рукавом. Или это какое-то заболевание.

Я мог оставить тело там. Но это, скорее всего, означало бы бросить его на всю зиму – на три или четыре месяца под слоем снега в несколько футов. И кто знает, в каком состоянии он будет, когда зима закончится?

Наверное, мне следовало позвонить окружному шерифу, но на участке росло несколько растений, которые ему не нужно было видеть, не говоря уже о кое-каких нарушениях закона. В конце концов, я решил отнести тело домой и избавиться от него позже, возможно, выбросить в парке, где его сможет кто-нибудь обнаружить.

С некоторым усилием я погрузил труп в тачку, которую прицепил к квадроциклу. А затем потащил свою задницу домой, пока меня не замело снегом.

У меня был пристроенный к дому холодный подвал, куда можно было попасть только через кухню. В основном ради защиты от вредителей, ну и для хранения инструментов и продуктов. Я перетащил тело туда, так оно оставалось в холоде, но было защищено от стихии, не говоря уже о медведях.

Затем я помылся, разогрел на плите красной банку фасоли и устроился смотреть новости. Мне в голову пришла нездоровая мысль, что это моя первая компания за несколько лет. 

Прошло около часа, и я захотел выпить. А когда пошел на кухню за очередной банкой пива, что-то услышал. Тихий стук, а потом шорох, будто что-то волокут по полу. 

Конечно, лесные животные постоянно запрыгивали на крышу, но этот звук доносился снизу. И, если честно, сегодняшняя находка немного меня взбудоражила, хоть я и не хотел этого признавать.

Я взял ружье и медленно пошел к двери подвала, стараясь не издавать ни звука. Пытался дышать медленно, как в рекламных роликах с йогой, которые крутят в сети магазинов товаров для дома.

Уставившись вниз, я едва различил у подножия лестницы две ноги. Но мог поклясться, что оставил тело лежать в другом конце комнаты.

– Эй? – Крикнул я в темноту. – Эй?

Ответа, естественно, не последовало. Так что я закрыл дверь и  отправился обратно в гостиную. Снаружи снег шел сильнее, засыпая грунтовую дорогу. К утру я останусь здесь в одиночестве на всю зиму, до мартовской оттепели. Солнце начало опускаться за горы, отбрасывая тень, погружая мир в темноту.

Не успев сесть обратно, я услышал еще один стук. И еще один. Подошел к двери, но что-то внутри меня на этот раз отказывалось ее открывать. Вместо этого я запер замок. А как только это сделал, услышал еще несколько ударов, все ближе и ближе. И тут ручка задребезжала.

Я сделал шаг назад. И еще один, когда грохот стал более настойчивым.

– Убирайся! – крикнул я. – Прочь!

Но что бы это ни было, оно не послушалось. Громкие удары начали доноситься от низа двери, дерево прогибались и раскалывалось.

Я навел ружье на дверь и выстрелил.

Что-то загрохотало, скатываясь вниз по лестнице. Еще секунду я просто стоял на месте. И определенно дышал не как в йоге. Сердце билось так быстро, что по левой руке побежали мурашки.

На секунду воцарилась тишина. В ушах звенело от выстрела, воздух пропитался порохом.

А потом я снова услышал удары. Один, затем другой, словно существо снова взбиралось по лестнице.

Часть меня хотела выстрелить снова, чтобы защитить свой дом. Чтобы защитить свою крепость.

Но затем мне в голову пришла идея получше.

Один выстрел не покончил с тварью, и я понял, что второй вряд ли поможет.

Так что, первый раз в жизни, я сбежал.

Я подбежал к квадроциклу и отцепил тачку. Посмотрел на дом и увидел, что существо стоит внутри. Наблюдал, как оно прошло по гостиной и село в кресло, которое я занимал несколько минут назад. Если бы у него были глаза, полагаю, оно бы смотрело телевизор.

Я ехал сквозь шторм. Было несколько неприятных моментов, но особых проблем не возникло. Хотя, всю дорогу я не мог остановиться и посмотреть назад. Словно существо гналось за мной, бежало сквозь снег, готовое поймать меня в любую секунду.

В конце концов, выехав на главную дорогу, я почувствовал, что снова могу дышать. Я не останавливался, пока не доехал до центра города.

Не знаю, почему, но первое, что я сделал – зашел в самый переполненный бар и заказал пива. Забавно, прошло, наверное, около полугода, с тех пор, как я с кем-то разговаривал, но внезапно мне оказалось необходимо общение. И следующие несколько часов я болтал с каждым, кто был готов слушать, рассказывая все известные мне истории, кроме той, которую рассказываю вам сейчас.

Я так и не вернулся в этот дом. Продал его какому-то богачу из Калифорнии. Я слышал, он снес мою старую хижину, и воздвиг какую-то крепость из стекла и металла. Возможно, это сохранит его в безопасности. Что до меня, я больше не планирую туда возвращаться. Особенно после того, что случилось с моим соседом Кевином. 

Видите ли, через несколько ночей после того, как я сбежал, шериф получил несколько отчаянных звонков от жены Кевина, которой не было в городе. Она только вернулась домой, и обнаружила тело своего мужа. За исключением головы. По словам коронера, та была оторвана.

Конечно, она сказали, что это был медведь. Но какой медведь забирает голову и оставляет все остальное нетронутым, несъеденным?

Я понятия не имею, зачем этой твари понадобилась голова. Возможно, просто из зависти. Или оно хотело носить ее как шляпу. 

Затем я вспомнил, что тон кожи отличался на руках и ладонях. И теперь задаюсь вопросом, может, все это началось с ничего? Может оно постепенно собирало себя из одиноких стариков в лесах, парней вроде меня, которые думали, что им никто не нужен…

По ночам я представляю множество вещей. Представляю свою собственную шею вспоротой. И тогда я вынужден вставать с постели. Я выбегаю на улицу и бегу, бегу, пока не увижу другого человека. Отчаянно хочу с кем-нибудь поговорить, готов на все ради небольшой компании. 

Все, что угодно, только бы не быть одному.

~

Оригинал

Телеграм-канал чтобы не пропустить новости проекта

Хотите больше переводов? Тогда вам сюда =)

Перевела Регина Доильницына специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

– Какого черта ты полез в подсолнухи? – ворчал старик, обматывая руку Дерека бинтом.

– А ты какого черта полез? Я же видел, как ты шел на поле.

– Я шел вдоль поля. Чтобы спрятаться от идиота с пистолетом.

– Мужик, ты шастал по ферме посреди ночи! Что я должен был подумать? – огрызнулся Дерек, скривившись от боли.

– А ты? – Старик указал на меня скрюченным пальцем. – Ты же должна была понимать, что если паренек с пистолетом не смог отбиться, то идти за ним – идиотская затея.

– Я просто… я хотела спасти его. – Мои руки сами собой скрестились на груди.

– О, так у тебя тоже есть пистолет?

– …нет.

Он покачал головой. Что-то пробормотал себе под нос так тихо, что я не смогла разобрать слов. А потом снял шляпу, положил ее на середину стола и строго посмотрел на меня и Дерека.

– Я расскажу вам, что здесь происходит. А взамен надеюсь на вашу помощь.

Мы с Дереком обменялись взглядами. 

– Откуда нам знать, что тебе можно доверять? – спросил Дерек.

– Он только что спас нам жизни, – быстро ответила я.

– Он слонялся по ферме посреди ночи без всякой на то причины…

– На то была веская причина, – отрезал старик, свирепо глядя на Дерека, – и если замолчишь на минутку и изволишь меня выслушать, то ты ее поймешь. 

– Дай ему сказать. – Я сжала руку Дерека.

– Ладно, хорошо.

Выпрямившись и одернув костюм, старик начал рассказ.

– Гершоны основали эту ферму почти 20 лет назад. Они купили участок земли у старой вдовы, которая прожила здесь всю свою жизнь. Бедняжка не хотела продавать землю, но отчаянно нуждалась в деньгах. Короче говоря, Гершоны составили контракт, но в последний момент подменили документы и обманом заставили ее продать землю за полцены. Когда вдова поняла, что ее надули, она прокляла саму землю. Но новые хозяева только посмеялись. Они не верили ни в проклятия, ни в суеверия, ни в сверхъестественное. – Старик на минуту замолчал и многозначительно посмотрел на Дерека. Тот отвел взгляд и уставился в пол.

– В первый же год, засеяв поле подсолнечником, Гершоны осознали, что проклятие весьма реально. Они некоторое время боролись, потом пытались продать землю, но к тому времени новости о проклятой ферме распространились так широко, что никто не хотел предлагать им и малой части цены, которую сами Гершоны выплатили вдове. Они не хотели терять деньги, поэтому оставили ферму. А со временем поняли, что если будут следовать определенным правилам и соблюдать осторожность, смогут выращивать урожай и получать прибыль.

Но никто не идеален. После нескольких неудачных попыток Гершоны решили, что жизни их родных слишком ценны, что совершенно не помешало им рисковать жизнями посторонних. Поэтому они начали нанимать людей для ухода за фермой. Охотились на слабых, обездоленных, отчаявшихся. Матерей-одиночек. Иммигрантов без документов. Новичков в городе, еще не успевших познакомиться с легендой о проклятии. Или сорвиголов, слишком отчаянных, чтобы обращать внимание на детские “сказки”. К тому же, условия хозяева предлагали просто отличные: доля урожая, бесплатное жилье и отличная зарплата.

Здесь я выхожу на сцену. Моя дочь… она попалась. Мать-одиночка с… ужасным отцом. – Он замолчал. Кадык нервно дернулся, но лицо оставалось бесстрастным. – Когда ее с ребенком выселили из квартиры, я не позволил ей вернуться домой. Решил, что это расстроит мои отношения с женой, а я так старался, чтобы у нас все получилось… сейчас даже говорить об этом противно. – Он глубоко вздохнул. – Несколько недель спустя дочь наняли Гершоны, и ни ее, ни моего внука больше никто не видел.

Мы с Дереком сидели в ошеломленном молчании. 

– Мне так жаль, – наконец выдавила я. – Это... это ужасно.

– Тогда помоги мне вернуть их, – проговорил старик, умоляюще глядя мне в глаза.

– Вернуть?

– Они не мертвы. Понимаете… Я узнал голос с кукурузного поля. Голос моего внука.

В комнате повисла тишина. Мы с Дереком переглянулись. Старик, должно быть, заметил наше замешательство, потому что продолжил: 

– Жертвы не всегда погибают. Иногда они... преображаются. Как моя дочь и внук на кукурузном поле. Или пугала. Или свиньи.

Я зажала рот руками. 

– Свиньи?!

Он кивнул.

– Нет, нет, нет... Я же звонила в полицию. Когда увидела свинью. И они… они пришли, и я думаю, что они... – Слезы обожгли мне глаза. – Я думаю, офицеры убили его.

– Мне очень жаль это слышать. Но это не твоя вина. Гершоны обладают большой властью в этом городе. Они заключили сделку с полицией. Я знаю, что офицеры избавляются от улик, скармливают их полю подсолнухов. – Старик вздохнул. – Я посвятил этому последние три года своей жизни. Я столкнулся со всем, с чем можно было столкнуться, знаю все, что только можно знать. И многое узнал непосредственно от детей вдовы.

– Так есть ли способ вернуть их? Людей, которые были... преобразованы? 

– Да. Раньше я не мог попасть в дом – Гершоны позаботились об этом. Но теперь... – Он сунул руку в карман и вытащил что-то похожее на маленький сетчатый мешочек. Внутри, среди сушеных листьев, белело что-то длинное – кость? – Вот это вдова использовала, чтобы наложить проклятие. Ее дочь сказала, что мешочек спрятан за аптечкой в ванной. Там я его и нашел. И с помощью этого мешочка проклятие можно снять. – Он взглянул на Дерека, а затем снова на меня. – Итак, я могу на вас рассчитывать?

Я помолчала, глядя в голубые глаза старика.

А потом кивнула.

***

Мы отправились в путь на рассвете.

Солнце поднялось над холмом, и на тропинку легли длинные тени. Старик вел нас к краю кукурузного поля, которое теперь, при дневном свете, совсем не выглядело зловещим. Стебли слегка покачивались на ветру, подсвеченные лучами восходящего солнца.

– Вы готовы?

Мы с Дереком стояли в нескольких метрах от старика. Он поднял мешочек. Произнес несколько фраз на латыни или каком-то другом языке – наверное уже наизусть заучил их, пока раскапывал информацию об этом месте. Последнюю фразу он выкрикнул. А затем высыпал содержимое сумки на землю.

Сухие листья прахом разлетелись по ветру. Кость, пару раз прокрутившись в воздухе, упала в грязь.

С минуту ничего не происходило. Но затем я услышала это: тихий шорох, доносящийся из кукурузы. Постепенно он становился все громче и громче. Я схватила Дерека за руку и сжала ее, готовясь к тому, что сейчас произойдет что-то жуткое…

Но ритуал сработал.

Стебли кукурузы раздвинулись, выпуская женщину, высокую и худую. Она держала за руку улыбающегося мальчика.

Я не смогла удержаться от слез, наблюдая за ними. Вот женщина обнимает своего старого отца. Вот они вместе обнимают парнишку…

– Идем, – пробормотал старик, вытирая глаза. – Пора возвращаться домой.

Старик направился по подъездной дорожке к главной дороге, вместе с дочерью и внуком.

А меня внезапно захлестнул страх. Что-то… что-то было не так. Почему он просто уходит? А как же остальные? Почему он не сказал нам ни слова? Почему даже не посмотрел в нашу сторону? Я огляделась по сторонам. Никаких новых людей, никаких голосов. На ферме больше ничего не произошло.

– Стой! – окликнула я старика. – А как же остальные?

Он остановился и обернулся. Ни следа улыбки на лице. 

– Мне жаль, – просто сказал он.

Я вся похолодела.

– Что значит тебе жаль?

– Проклятие невозможно снять. Единственный способ вытащить кого-то с фермы – отдать другого вместо него.

Нет.

Невозможно.

Он не мог…

– Мне жаль, – повторил старик и обнял свою дочь. Она оглянулась на нас с грустью в глазах, держа за руку маленького сына.

А потом они просто пошли дальше по подъездной дорожке.

– СТОЙТЕ! – завопила я.

– Эмили… 

– Вернитесь! Сейчас же вернитесь!

– Эмили! – Дерек. Его голос вдруг начал звучать странно. Приглушенно. Хрипло.

Я резко обернулась…

…изо рта Дерека торчала солома.

– НЕТ! – закричала я, бросаясь к нему.

Но было слишком поздно. Его кожа стала болезненно-серой. Пустые глаза остекленели. А губы... выглядели теперь так, словно их нарисовали маркером.

Я в ужасе наблюдала, как мужчина, которого я любила, превращался в пугало. 

– Дерек! Пожалуйста...

Его тело все еще нависало надо мной. Руки раскинуты в стороны. Фланелевая рубашка набита соломой. Голова, обросшая мешковиной безвольно лежала на плече.

И тут он пошевелился.

Резко повернул голову. Его глаза – теперь просто большие пуговицы – уставились прямо на меня.

Я побежала. Я побежала так быстро, как только могла, к дому. Но вот от чего невозможно было убежать: что-то изменилось и во мне. Ноги плохо слушались, подгибались на каждом шаге… в конце концов я полностью потеряла равновесие и рухнула в гостиной, рыдая.

Я знала.

Знала, что тоже меняюсь.

По какой-то причине медленнее, чем Дерек. Но из зеркала на меня смотрит уже другое лицо. Нос стал длиннее, уши заострились, кожа порозовела…

Поэтому я постаралась напечатать это как можно быстрее. Пожалуйста, держитесь подальше от фермы Гершонов. Не покупайте их товары, не устраивайтесь к ним на работу, даже не говорите с ними – бегите прочь так быстро, как только можете, и никогда не оглядывайтесь.

Я бы сказала больше, но печатать становится все труднее. Пространство между пальцами зарастает. Руки коченеют. Всего через час или около того они превратятся в копыта, и исчезнет последняя возможность связаться с внешним миром.  

Поэтому, пожалуйста.

Во что бы то ни стало, не приближайся к ферме.

~

Оригинал 

Телеграм-канал чтобы не пропустить новости проекта

Хотите больше переводов? Тогда вам сюда =)

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Я решил по воскресеньям на своём лайв-канале Lutz Live начать проходить атмосферные и ламповые инди-игры. Да даже не только инди — главное, чтобы они были атмосферными. Не мог решить, какую игру выбрать, и предложил подписчикам Telegram-канала накидать несколько вариантов. После этого сделал голосование, и победила игра Fran Bow. Притом игра не для слабонервных и впечатлительных людей, так как там много крови и слишком драматическая развязка. В этой заметке хотел бы рассказать своё мнение про эту игру. Приятного прочтения!

«Время — это бесконечная слоистая реальность».

Игра Fran Bow создавалась буквально двумя людьми с финансированием через краудфандинг. Они быстро набрали нужную сумму и приступили к разработке. Игра даже по временам 2015 года получилась весьма дешёвая. Википедия говорит, что было затрачено 28 295 долларов. Иногда и у авторов с минимальным бюджетом получается создать отличную игру! Жанр игры — квест, где игрок находит предметы, использует их в определённых местах и продвигается дальше по сюжету. Хотя пара моментов было, когда нужно управлять девочкой напрямую, чтобы не попасть в лапы монстрам.

Сюжет игры нам рассказывает про девочку Фрэн Боу, которая оказалась в психиатрической больнице, после того как её родителей убили. Кто убил их? Почему убил? Этого мы пока не знаем, но ответ нам дадут в конце игры. Я же спойлерить не буду и расскажу, что увидел. Авторы создали замечательную атмосферу. В начале прохождения думал, что это обычный кровавый хоррор, но был рад ошибиться. Я попал в хорошую сказку. Да, кровавую и жестокую, но всё-таки сказку. Видно, что авторы вдохновлялись фильмом «Лабиринт Фавна», так как есть некоторое сюжетное сходство. Я бы выделил, что действия происходят в 1944 году, как в фильме, главный герой — это маленькая девочка, которая путешествует между реальностями, здесь есть злые и добрые монстры, даже Итворда можно сравнить с Фавном, а ещё запомнился садовый лабиринт. Доктор Марсель Дирн очень напоминает Зигмунда Фрейда, что тоже возможная отсылка. Последняя же глава игры отсылает нас к «Алисе в Стране чудес» Льюиса Кэрролла, когда нужно путешествовать между комнатами и искать ключи в Ультрареальности. Там даже в зоне с дверьми кажется, что ты смотришь мультфильм. Больно декорации похожи. Интересна дискуссия была между игроками, что Фрэн всё это только кажется, и она на самом деле во время игры лежит в психиатрической больнице. Никаких путешествий между реальностями нет, как и говорящего кота Полночь с Итвордом. Хотя… Главные злодеи остаются такими же.

Игру выделяет художественный стиль, где проработана каждая деталь — и ты веришь в этот мир. Во Fran Bow нет озвучки, но всё передано текстом. При прохождении игры я старался озвучивать персонажей разными голосами, чтобы зрители тоже прониклись. Да, пока, может, не так хорош в ремесле озвучки, но в будущем хочу постоянно улучшать качество речи.

Напоследок хочу сказать, что игру рекомендую пройти. Конечно, если вас не отпугивает кровь и тяжёлый сюжет. Обещают DLC «Хранитель ключа» с продолжением в ближайшем будущем, что тоже было бы интересно пройти. Дополнение как раз может поставить точку и подтвердить, что всё действительно произошло в мире игры, а значит, сюжетная линия первой части закончилась положительно. По крайней мере, мне самому хочется в это верить.

«Смерть есть не что иное, как отсутствие любви. Если ты не любишь — ты умираешь… Даже если тело продолжает ходить».

Я стараюсь активно развивать свой YouTube-канал основной с обзорами и полноценными видео. Если вам интересна фантастика, научпоп и просто разные гиковские темы, то подпишитесь на него. Вот ССЫЛКА.
В описание к каждому видео вкладываю ссылку на свой профиль тут на Вомбате, так как это замечательная площадка для текста. 

В нескольких киломерах к северу от моего города расположена небольшая семейная ферма. Наступил июль, владельцы в полном составе собирались в отпуск и разместили объявление о вакансии сторожа. “Кормите животных, следите за тем, чтобы система полива работала исправно и собирайте урожай.” Ничего особенного. Ферма небольшая, так что речь даже не шла об уходящих в бесконечность полях. К тому же, они предлагали две тысячи долларов. Я была в восторге от того, что наткнулась на такую блестящую возможность.

Теперь восторга поубавилось. 

Видите ли, Гершоны оставили мне подробные инструкции в конверте, вместе с половиной оплаты. И только начав читать их, я поняла, что звучат они немного странно… Очень странно.

***

Дорогая Эмили,

Спасибо тебе за заботу о нашей ферме! Чтобы обеспечить твою (и животных!) безопасность и благополучие, мы подготовили список инструкций и заданий.

1. Пожалуйста, корми коз и кур ровно в 6 утра. Они становятся очень капризными, если не сделать это вовремя :)

2. Нужно будет обрезать завязи малины. Для этого срежь плети (ветки), которые уже начали плодоносить. Надень толстые перчатки, там повсюду шипы. Если ты все-таки уколешься, немедленно иди в дом и позвони доктору Ливси, чтобы убедиться, что рана не инфицирована.

3. За полем подсолнухов ухаживать легко, а еще, ты посмотри только, какое оно красивое! Однако, если когда-нибудь увидишь подсолнух, повернутый не в том направлении, что другие, немедленно уходи в дом. Не возвращайся на поле до следующего дня.

4. Ферма, как тебе известно, окружена лесом. Иногда по ночам по территории бродят койоты, лисы или другие дикие животные. Не волнуйся, дорогая – загоны для животных отлично защищены, совершенно нет нужды проверять их, если ты что-то услышишь ночью. На самом деле, мы рекомендуем вообще не покидать дом от захода солнца до восхода луны.

5. Не ходи в кукурузный лабиринт. Даже если услышишь доносящиеся оттуда звуки, похожие на детский плач, не входи. Кукурузный лабиринт пока закрыт для посетителей. Скорее всего, это будут просто лесные рыси.

6. Не пугайся, если поймешь, что козы проснулись посреди ночи. Они наполовину ночные животные, и часто просыпаются, чтобы побродить, пощипать траву или сходить в туалет.

7. Можешь полакомиться любыми фруктами или овощами, которые соберешь, но не ешь яблоки из северо-западного угла сада.

8. Мы больше не используем пугала. Если вдруг увидишь одно из них, пожалуйста, вернись в дом, запри все двери и задерни шторы. Не выходи до следующего утра.

9. Следи за тем, чтобы фермерский прилавок всегда заполнялся дважды в день: утром и вечером. На ночь убирай все непроданные продукты в холодильник.

10. У нас нет свиней.

Огромное спасибо, Эмили! 

Семья Гершон.

***

Я выглянула в окно. Солнце висело низко, оранжевые лучи пробивались сквозь лес. Черт возьми, если я нельзя выходить на улицу после наступления темноты из-за волков или чего там еще, то лучше поторопиться.

Первым делом я пошла к козам. Они столпились вокруг, пока я наполняла кормушки, и уставились на меня своими странными зрачками-щелочками. Я постаралась сделать все как можно быстрее – козы, честно говоря, немного пугали. Поспешив прочь, я увидела как одна из них, с черно-белой шерстью, просунула свою мордочку сквозь забор. 

– Мааааа, – заблеяла коза, уставившись на меня.

Куры отнеслись к новому лицу более скептически, уставились на меня и протяжно раскудахтались, наклонив головы: "бааааввввввв"? Но как только поняли, что я принесла еду, подошли и принялись клевать зерно. На самом деле, довольно милые курочки.

Я заперла калитку, повернула обратно к дому…

И замерла.

Через одно небольшое поле от меня простиралось поле подсолнухов. Яркие золотистые лепестки с темными серединками слегка покачивались на ветру. Все они повернулись к заходящему солнцу, но один из них – у края поля – был обращен ко мне.

Я уставилась в его черный, как смоль, центр. Вроде в записке об этом что-то было… Зайти внутрь, если один из подсолнухов повернут не в ту сторону?

Заперев калитку курятника, я зашагала по траве к старому фермерскому дому, так и не выпустив из рук пакет с кормом для кур. Я была на полпути к дому, когда снова обернулась.

Лучше бы я этого не делала.

Подсолнух все еще был обращен ко мне. Несмотря на то, что я ушла сильно в сторону. Несмотря на то, что этого вообще не должно было случиться.

Быстрее к дому. Хотя, да ладно тебе, что такого может произойти? Подсолнух догонит тебя и съест? Мозгом я понимала, что это глупо, но что-то инстинктивное заставляло мои ноги работать быстрее. Я даже не потрудилась занести корм в сарай – вбежала в дом и заперла все двери.

Фух. Безопасность.

Я бросила последний взгляд на подсолнух. Затем пошла на крошечную кухню и вскипятила воду для макарон. А к тому времени, как пора было садиться за стол, уже качала головой. Какая глупость. Испугалась подсолнуха.

***

Что-то разбудило меня посреди ночи.

Я села. Шея ныла из-за дрянной местной подушки. Я оглядела крошечную спальню, но не увидела ничего особенного. Нет, конечно, кое-что было не так, например, облупившаяся краска, мигающая лампочка и засоренный унитаз. Но ничего особенного.

Зевнув, я проверила телефон: 3:12 утра. Вздохнула, и снова легла. 

Но прежде чем успела задремать, услышала кое-что. Тихий, пронзительный звук.

Доносящийся снаружи.

Я медленно заставила себя встать с кровати и подошла к окну. Передо мной в темноте протиралась ферма, но старое стекло искажало картинку: формы и цвета смешивались друг с другом, как растекающаяся краска. Откинув задвижку, я распахнула окно. Дерево протяжно заскрипело. 

Я прислушалась.

Тишина. Затем…

– Помогите мне.

Голос. Детский голос.

Доносящийся со стороны кукурузного поля.

Это, блядь, никакая не рысь.

У меня кровь застыла в жилах. Я уставилась в темноту, на кукурузное поле у опушке леса. Надеясь, что это просто затянувшийся сон или что-то в этом роде. Но пока я стояла там, ощущая, как прохладный летний ветерок проникает в комнату, это случилось снова.

– Пожалуйста. Помогите мне.

Голос дрожал, как будто ребенок плакал. Я прищурилась в темноту, обшаривая взглядом край кукурузного поля. Надо пойти туда. Я помнила правило Гершонов, но эти звуки никак не могло издавать животное.

– Эй! Я иду, не волнуйся! – крикнула я в окно.

Тишина.

А потом послышался шорох. Я покосилась на кукурузное поле и увидела, как колышутся стебли, словно что-то движется среди них. 

– Стой, где стоишь! Я иду к тебе!

Кукурузные стебли продолжали шуршать.

И каждый мускул в моем теле застыл.

Эти волны движущейся кукурузы... не могло быть и речи о том, чтобы это был маленький ребенок. Стебли раскачивались, танцевали, гнулись на площади не меньше трех метров в поперечнике.

И оно, что бы это ни было, направлялось к краю поля.

Быстро.

Я закрыла окно. Опустила жалюзи. Сердце бешено колотилось в груди. Почти в панике сбежав вниз, проверила замки. И, наконец, когда удостоверилась, что нахожусь в безопасности, позвонила в полицию. Но они даже не послали офицеров!

– В этом районе нет пропавших детей, а вы наверняка просто видели медведя, – спокойно объяснила диспетчер. 

Ну, думаю, они должны знать все о ферме Гершонов.

И вот теперь я лежу здесь, в своей постели, и слушаю, как хрустят и шуршат стебли кукурузы. Под ручку двери спальни подсунут стул. Я трижды проверила все замки.

И все, что я могу – это ждать рассвета.

~

Оригинал 

Телеграм-канал чтобы не пропустить новости проекта

Хотите больше переводов? Тогда вам сюда =)

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

– Бросай на восприятие, – окликает меня возбужденный голос из темноты. 

Я сижу на жестком деревянном стуле. Что-то холодное впивается в левое запястье, в правой руке зажат маленький предмет. Почти круглый, не считая множества маленьких граней…

– Не тяни, ну же. Бросай дайс. – Снова тот же голос из темноты.

Дайс… точно. В моей руке игральная кость. И нет другого варианта, кроме как бросить ее. Трясу кубик в сжатом кулаке и выпускаю вперед, в кромешную тьму неизвестности.

Кубик со стуком падает на деревянную поверхность и останавливается. Тихий щелчок. А потом, сразу, луч яркого света, падающий точно на дайс. Мгновение – и снова опускается темнота.

– Ты прошел проверку восприятия. Вы все прошли, если точнее. Теперь зрение возвращается к вам.

Как только затихает последний звук, комнату заливает яркий свет, полностью ослепляя меня. Глазам требуется время, чтобы привыкнуть, но вскоре я уже различаю круглый деревянный стол, стоящий в центре тесной комнатушки.

За столом я не один: трое мужчин расположились вокруг. Двое смертельно напуганы. Третий, в криповой маске средневекового рыцаря, кажется нездорово возбужденным. 

– В крошечной комнатке вспыхивает свет, являя твоим глазам двух других искателей приключений, готовых отправиться навстречу опасностям! – Парень в маске приплясывает от волнения. 

Где я? Кто эти люди? Как, черт возьми, я сюда попал? Смотрю вниз и понимаю, что за левое запястье я прикован наручниками к стулу. Этот ублюдок похитил меня!

– Искатели приключений замерли в замешательстве, совершенно не понимая, как здесь оказались, – продолжает парень в маске. – Но это и не важно! Главное, что они здесь. И теперь должны пройти свое приключение до конца. Где-то в городе бродит главгад, известный как “Мастер Подземелий”. Он похищает невинных людей и заставляет их играть в извращенную игру! Герои должны были остановить его раньше, но провалились и сами попались в его сети. Теперь им остается только играть.

– Отпусти меня, урод! – внезапно кричит один из моих собратьев по несчастью.

– Мастер подземелий игнорирует мольбы пленников. Он уже плетет паутину повествования, он уже творит свой подлый план! – нараспев произносит Мастер, даже не задумываясь над ответом. 

– Отпусти нас! – ярость в голосе пленника уступила место мольбе.

– Что ж, если и правда хочешь убедить меня, сделай бросок на убеждение. – Теперь ублюдок еще и хихикает.

Мужчина смотрит на него в недоумении, и тогда Мастер Подземелий поднимается с места, подходит к пленнику и вкладывает двадцатигранный кубик ему в ладонь.

– Бросай.

Осознав, что выбора нет, игрок бросает кость на стол. Металлический кубик гулко ударяется об дерево. 

Мастер вытягивает шею, всматриваясь в число… и ухмыляется.

– Ммм, 6. А вот интересно, смог ли ты убедить Мастера отпустить тебя? Как думаешь?

Я достаточно долго играю в ДнД, чтобы понимать, что значит этот бросок. Ничего хорошего.

– Мастер Подземелий слышит твои мольбы, но смеется тебе в лицо и отвергает их! – И этот ненормальный наклоняется и реально смеется бедняге в лицо. Тот никак не реагирует. Зато его сосед опускает голову и начинает тихо всхлипывать.

– О, почему ты плачешь? Разве ты не славный Джеральд Хитрый? Бухгалтер, чья сноровка заставляет людей трепетать? – Мастер, наклонившись между двумя стульями, по-змеиному поворачивает голову ко второму мужчине. – А ты что же, Роуэн Проворный, обаятельный водитель автобуса, коего славят по всему королевству? – Он поднимает голову и смотрит прямо на меня. – Или ты, Мэтью Мудрый, обучающий молодые умы?

Что за черт. Он знает меня. Мое имя действительно Мэтью, я действительно учитель… Но откуда он знает?

Лица Роуэна и Джеральда подтверждают мои подозрения: он и о них сказал все верно.

Джеральд первым прерывает молчание.

– Откуда? Ради всего святого, откуда ты знаешь, кто я?

– О, а ты верно считаешь, что я не познакомился с членами собственной группы?

Никто не произносит ни слова. Мастер продолжает.

– На лицах искателей приключений застыли шок и замешательство: запутанная игра Мастера Подземелий ввергает их в пучины отчаяния. Что же они будут делать дальше? – И он водит головой, осматривая каждого из нас, словно в гребаном театре Кабуки.

– Я сейчас вырву эти сраные наручники и надеру тебе задницу! – агрессивно выкрикивает Рован.

– О! О-о-о! Ты хочешь запугать Мастера? Что ж, придется бросать. 

Двадцатигранник снова ложится в ладонь Роуэна.

Не видя других вариантов, тот неохотно подчиняется. Кубик падает на стол. 

– О! 10! Мастер немного впечатлен твоим злобным видом, но не настолько, чтобы выпустить птичку из клетки, увы. Что делают остальные?

Я давно играю в ДнД. И за эти годы выучил, что слепо испытывать удачу – провальная стратегия, куда лучше попытаться выяснить мотивы злодея. Поэтому решаю подыграть и попытаться понять, что именно здесь происходит.

– Скажи мне, Мастер, каковы твои истинные намерения? Зачем ты собрал нас здесь? – Изо всех сил я стараюсь казаться искренне заинтересованным.

– Как смеешь ты спрашивать о моих намерениях! Но ничего, они станут очевидны уже совсем скоро.

– Но Мастер, если мы – герои, призванные остановить тебя, то почему ты так легко захватил в плен нас? – Я все равно вытяну из тебя все, что смогу, придурок.

– Это было очень легко, Мэтью Мудрый! Мне нужно было лишь следить за каждым вашим шагом и ударить в удобный момент. Ударить прямо в цель.

– Очень умный план. И что будет, когда мы закончим твою изощренную игру?

– О, ты увидишь! Увидишь как только игра будет закончена.

– Знаешь, обычно злодеи поразговорчивее. С удовольствием излагают свои коварные замыслы, глумятся над героями. Почему ты не следуешь канону?

– Обстановку нагнетаю.

– А я ведь знал парня, похожего на тебя, – расстроенный отсутствием ответов, я больше не стесняюсь. – Мы играли вместе в старшей школе, ходили в один клуб. Точнее не так. Никто не хотел с ним играть, потому что, что бы ни делала команда, у засранца всегда были свои планы,. Он всегда все портил. В итоге, мне пришлось выкинуть его из клуба. Так что да. Я уже имел дело с такими, как ты…

– Молчать! – вопит Мастер. – Хватит с меня твоего допроса! Вы все неправильно играете!

И он бросает свой кубик на стол.

– Мастер использует атаку исподтишка на Мэтью Мудрого. 16 на попадание. Более чем достаточно, чтобы пробить твой класс брони.

Я краем глаза успеваю увидеть, как Мастер Подземелий резко опускает руку вниз, к моей ноге. Резкая боль пронзает бедро. Я опускаю голову и пораженно наблюдаю, как кровь стекает вниз по ноге. В руке Мастера маленький нож. Нож, которым он вспорол мне верхнюю часть бедра.

– О! Похоже ты получаешь 4 единицы рубящего урона, – мурлычет он. И смеется.

В этот момент мы все трое понимаем, насколько все плохо.

– Бросайте инициативу. Да-да, у вас тоже есть шанс атаковать меня, все честно!

Джеральд и Роуэн бросают кубы, словно на автомате. Я тоже должен бы, но не могу оправиться от шока. Этот ублюдок меня порезал!

Но вскоре и мой кубик шлепается на стол.

Мастер взволнованно рассматривает результаты и дрожащим от предвкушения голосом говорит:

– Джеральд. ты первый. Затем Роуэн. Потом снова мой ход. Мэтью последний. Давайте же!

Джеральд бросает двадцатигранник. 

18.

– Так, так, так! Вы только посмотрите! – Мастер ликует. – Ты можешь атаковать меня.

– Чем? – выплевывает Джеральд. 

– Любым оружием, которым ты экипирован, конечно же. Может проверить карманы?

С надеждой Джеральд хлопает себя по карманам, но там пусто.

– У меня ничего нет, – упавшим голосом шепчет он.

– Очень-очень плохо! Искатели приключений должны быть готовы к любым неожиданностям. – Самодовольство так и сочится из этого ублюдка. – Роуэн, ты следующий.

Дрожащей рукой Роуэн бросает.

3.

– О, прости, это лишь 3. Совершенно недостаточно.

Роуэн не выдерживает и всхлипывает. Во мне волной поднимается страх. Не знаю, почему меня это удивляет, но игра явно выстроена не в нашу пользу. Шансов выбраться живыми и невредимыми все меньше.

– Неужели уже мой ход! На этот раз я атакую Роуэна Проворного!

Кубик гулко стучит об стол.

Напряжение растет, я чувствую, как мое собственное сердце ускоряется, хотя атакуют и не меня.

15.

Очевидно, попадание?

Быстрый взмах руки Мастера и кровь, хлынувшая из предплечья Роуэна, однозначно отвечают на мой вопрос.

Роуэн вопит от боли.

– Отпусти нас, сволочь! Никто не хочет играть в твою сраную игру!

– О, я знаю. В этом-то и проблема.

Мастер стягивает маску с лица, открывая истинное “я”. Мы почти синхронно пораженно выдыхаем. 

Гэвин. Чертов Гэвин. Парень из школьного клуба ДнД, которого мне пришлось выгнать. Никто не хотел играть с ним тогда, и уж точно никто не хочет этого делать сейчас.

– Джеральд. Мой прекрасный бухгалтер. Помнишь, как ты хвастался той маленькой вечеринкой с ДнД, пока мы обсуждали финансы? Той самой, на которой совершенно точно не было всего одного местечка для еще одного игрока? Для меня? И ты Роуэн, водитель автобуса, на котором я езжу каждый гребаный день. Помнишь, как я предложил тебе присоединиться к моей кампании? Помнишь, как ты мне отказал?!

Гэвин на мгновение замолкает. Затем его глаза захлестывает ярость. Он поворачивается ко мне.  

– А ты. Ты, кто выгнал меня из единственного сообщества, которое меня приняло! Которому я реально принадлежал! Ты вышвырнул меня. И этого я тебе не прощу.

Он смотрит на меня с такой ненавистью… почти звериной. Я и так понимал, что вляпался в нездоровое дерьмо, но теперь, под этим пронзающим взглядом, последние мои надежды испаряются. Мне не уйти отсюда живым.

– Но каким бы я был Мастером Подземелий, если бы не позволил тебе бросить на попадание в свой ход еще разок. – Он жестом разрешает мне бросить.

Поднимаю кубик. Рука дрожит, но я мгновение встряхиваю дайс, а затем бросаю изо всех сил. Кубик отскакивает от стола раз. Еще раз. Мгновение балансирует на грани между двумя числами, и наконец, падает.

17. Достаточно, чтобы пробить его.

– Очень хорошо. Можешь использовать любое оружие, чтобы нанести мне урон, – мурлычет Мастер, прекрасно зная, что я безоружен.

И он уже готов объявить раунд оконченным, когда я подаю голос. План должен сработать. Это наш единственный шанс.

– Я выбираю безоружную атаку. Буду бить кулаком. – Вот бы еще голос звучал хоть чуть-чуть увереннее.

– Эм… ну… да, думаю да, ты можешь это сделать. Черт… я не продумал этот вариант. – Гэвин сейчас так зол на самого себя. И на меня, за то что остался в дураках.

Он еще мгновение думает, и продолжает:

– Сначала брось на урон. Используй четырехгранник. Сколько выбросишь, настолько сильно и ударишь.

И он вкладывает металлический кубик мне в руку. Тот самый четырехгранник–пирамидку, которой всегда делают жутко острые грани, отливая в металле…

Гэвин присаживается, с нетерпением ожидая броска. Его лицо оказывается на одном уровне с моим.

Я слегка трясу кубик в руке, как будто собираюсь бросить… а потом одним быстрым движением вонзаю острие, зажав между пальцами, прямо в его глаз. 

“Мастер” вопит от боли. Он выглядит почти комично удивленным, не в силах осознать, что я сделал, а потом хватается за глаз, отчаянно пытаясь вытащить кубик, но он сидит максимально глубоко.

Кровь стекает по его лицу. Гэвин падает на землю, весь сосредоточенный на куске металла. Что-то тихо звякает.

Ключи от наручников выпадают из его кармана прямо к моим ногам.

Тянусь через стол, поднимаю двадцатигранник и кидаю его в последний раз.

Чистая 20.

Смотрю вниз на жалкую рыдающую кучу на полу и дважды пинаю Гэвина в голову, вырубая его.

– Это крит, ублюдок.

~

Оригинал 

Телеграм-канал чтобы не пропустить новости проекта

Хотите больше переводов? Тогда вам сюда =)

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Двойники не такие, какими вы видите их в фильмах. Они не заинтересованы в том, чтобы держать вас в плену и украсть вашу жизнь.

Также они не связывают вас паранормальными узами. Единственное, что их в вас интересует – ваш вкус.

Их достаточно легко обнаружить, если знать, что искать, но ослабление бдительности даже на мгновение может стать смертельной ошибкой. Моей семье пришлось это узнать на собственном горьком опыте. 

Было около шести часов вечера, когда я впервые понял, что что-то не так. Сел на диван и закрыл лицо руками. Я набрал сообщение около получаса назад, но все еще не мог найти в себе сил, чтобы его отправить.

Поднял телефон с кофейного столика, посмотрел на него и положил обратно. Я проделал это столько раз, что могу поклясться, на дереве осталась вмятина.

– Давай, Пол, – промямлил я про себя, – это все равно, что сорвать пластырь.

Затем снова поднял телефон. Сделав глубокий вдох, я, наконец. нажал “отправить”.

Сообщение было простое: “Все кончено”.

Стефани не потребовалось много времени, чтобы ответить: “Хах, ты говорил это на прошлой неделе”.

Я нахмурил брови: “Серьезно. Я все расскажу Венди”.

Она начала печатать, остановилась на секунду и снова продолжила.

“ты знаешь, что она тебя бросит, и ты больше никогда не увидишь Генри”

Это не стало неожиданностью. Я проводил бесчисленные бессонные ночи, мучаясь от этой мысли. Но даже несмотря на это, ее сообщение меня ранило. Она всегда пыталась вот так залезть мне в голову, но в кои-то веки я не заглотнул наживку.

– И получу по заслугам, – сказал я.

Я выключил телефон прежде, чем она успела ответить, и положил в карман, с глаз долой.

Внезапно я услышал рев машины Венди, подъезжающей к дому, мое сердце заколотилось. В замке начал поворачиваться ключ. “Как пластырь”, – снова подумал я.

Дверь открылась, и я перевел дыхание.

– Привет, дорогая, можем поговорить…

Ее голос взволнованно дрожал:

– Запомни, что ты хотел сказать, дорогой! У меня есть для тебя кое-что особенное!

Я моргнул и ошеломленно уставился на нее:

– Эм, хорошо. Что такое?

Она дала мне в руки розовый бумажный пакетик:

– Открывай! – Она почти кричала.

Я смущенно опустил руку в мешочек и вытащил коробочку. Внутри была еще одна коробочка поменьше.

В ответ на вопросительный взгляд она просто улыбнулась.

– Продолжай.

Сделав как было сказано, я обнаружил подарок. Внутри лежал положительный тест на беременность.

Решительность мгновенно испарилась. Она выжидательно посмотрела на меня, и я расплылся в широкой улыбке.

– Это… – я подбирал слова, – Потрясающе!

Она взяла меня за руки.

– Я знаю! Генри будет так взволнован! Так что ты хотел сказать?

Во рту пересохло.

– Я… я не помню.

Она отпустила меня и направилась в коридор.

– Дай знать, если вспомнишь.

Я уставился в пол.

Я уже частично смирился с потерей Генри, но она снова разбередила рану. Раздумывая над возможностью в конце концов рассказать ей, я в глубине души понимал, что никогда не смогу этого сделать. Не сейчас.

Пока я обдумывал все это, Венди сказала кое-что, что привело меня в замешательство.

– Я заберу Генри! Будем праздновать прямо сейчас!

Я поднял брови.

– Разве он не с тобой? Я думал, ты заберешь его сегодня.

Она остановилась и обернулась.

– О, ты уже забыл? Ты позвонил мне, и сказал, что позаботишься об этом.

Это меня искренне озадачило. Я, конечно, забывчив, но в запасе еще осталась пара десятилетий перед деменцией.

– Когда это было?

– Около получаса назад.

Подумав секунду, я вспомнил кое-что странное.

– Но я потерял телефон неделю назад, помнишь?

Телефон, по которому я говорил со Стефани, был секретным одноразовым телефоном. На нем даже не было номера Венди.

Она улыбнулась и подняла бровь.

– Ну, кто-то отправил мне это.

Она быстро достала свой телефон и включила голосовое сообщение. Голос совершенно точно был моим.

– Привет, милая. Напиши, что нужно купить, и не беспокойся о Генри. Я заберу его на обратном пути.

Сообщение меня поразило. Я схожу с ума?

Когда Венди увидела замешательство в моих глазах, ее скептицизм сменился беспокойством.

– Кто еще мог это сделать?

Я лихорадочно метнулся за курткой.

– Не знаю, но кто бы это ни был, он направляется в школу Генри!

Я выбежал из дома и бросился в машину. Пока я мчался по пустым улицам, в голове бесконечно прокручивались ужасные сюжеты.

К тому времени, когда я с визгом въехал на парковку, все уже расходились по домам.

Я всматривался в море лиц в поисках Генри, но безнадежно. Я был на грани срыва, когда заметил в нескольких ярдах рыжую шевелюру.

Секунду спустя, я мельком увидел лицо Генри, и меня накрыла волна облегчения. Но когда я позвал его, оклик потонул в шуме толпы.

Пробравшись сквозь толпу родителей и учеников, я обнаружил, что Генри не один. Мужчина, державший его за руку, быстро уводил моего сына в сторону дороги.

Я издал еще один отчаянный вопль.

– Генри!

На этот раз он обернулся. Генри выглядел растерянным, и смотрел то на меня, то на незнакомца.

– Папа?

Мужчина грубо одернул его, словно выведя из транса.

Генри выскользнул из его хватки и бросился ко мне в объятия, уткнувшись лицом в грудь. Я вытер мокрые щеки и осознал, что плакал.

– Пожалуйста, никогда больше так не делай!

Генри указал на мужчину.

– Но он выглядел совсем как ты!

Я поднял голову и мельком увидел, как незнакомец ныряет в машину. Он исчез так же быстро, как и появился, промчавшись по улице и завернув за угол.

Проверив каждый дюйм Генри, чтобы убедиться, что все в порядке, я отвел его в машину.

– Послушай, приятель, – сказал я, – прежде чем пойти с кем-то, ты должен быть абсолютно уверен, что это я, хорошо?

Его лицо помрачнело.

– Извини. Я так больше не буду.

– И ты уверен, что он выглядел абсолютно как я?

Генри зажмурился и уверенно кивнул.

Я вздохнул. Это было так невероятно. Я ждал, что проснусь на диване в холодном поту. Как объяснить все это Венди?

Я охнул. Венди. Она осталась дома совсем одна. Я убеждал себя, что это просто паранойя, но все равно вдавил педаль газа в пол.

Мы вернулись домой в рекордное время. Генри начал расстегивать ремень, но я остановил его.

– Оставайся здесь, что бы ни случилось.

Я подкрался к двери и обнаружил, что она покрыта следами ботинок, как будто кто-то пытался открыть ее пинками. Внизу следы вели к разбитому окну.

Проигнорировав инстинкты, я отпер дверь и медленно ее открыл. Солнечный свет тонул в полумраке гостиной.

При скудном освещении я смог разглядеть опрокинутый книжный шкаф и несколько разбросанных бумаг. Нехорошо.

В конце концов я нашел Венди лежащую на кухне, обмякшую, как марионетка с перерезанными ниточками. Под ее глазом расплывался синяк, а на лице и руках алела паутина кровавых порезов.

От ее вида сердце сжалось, а кровь закипела от ярости. Я потянулся к жене, но она отшатнулась и вскрикнула.

– Успокойся, – прошептал я. – Это всего лишь я. Я…

Мне в лоб прилетел банан. Я моргнул.

Венди швыряла в меня всем, до чего могла дотянуться.

– Я знаю, кто ты! Держись от меня подальше!

У нее закончились фрукты, и она схватила кухонный нож. Я распахнул глаза и поднял руки, защищаясь.

– Нет, просто послушай. Кто бы на тебя не напал, это был не я! Генри сегодня чуть не ушел с незнакомцем. Он сказал, тот парень выглядел как я!

Она опустила нож, но не бросила его.

– Где сейчас Генри?

– В машине, мы должны скорее увезти его отсюда!

Она нерешительно посмотрела на меня.

Я ломал голову в поисках доказательств.

– Когда он напал на тебя, то был одет так же? – спросил я, указывая на свою одежду.

Она оглядела меня с головы до ног и медленно покачала головой.

– Кажется, нет.

– И ты, должно быть, сопротивлялась!

Я указал на кровь под ее ногтями. 

– На мне нет ни царапины. Слушай, я знаю, что это звучит безумно, но я думаю, какой-то парень притворяется мной.  Помнишь, как мой телефон украли? Он подобрал его. Он отправил тебе голосовое сообщение. И он сделал это с тобой.

Я протянул ей руку.

– Ты должна мне поверить.

Секунду спустя она наконец отпустила нож и позволила мне помочь ей подняться на ноги.

Внезапно тишину пронзил крик Генри. Мы с Венди посмотрели друг на друга и бросились в гостиную.

Генри стоял посреди комнаты, белый как призрак,  и смотрел на дверь в подвал.

Голос Венди звучал безумно.

– Что случилось?

Генри указал дрожащим пальцем на дверь.

– Папино лицо было… наизнанку!

– Что ты имеешь в виду, дорогой?

Я сделал нерешительный шаг к подвальной двери.  

– Внизу кто-то есть.

Генри схватил меня за рукав.

– Папа, не ходи! Он плохой!

Я тихо усмехнулся.

– Я знаю, дорогой. Постой с мамой, хорошо?

Я открыл скрипучую дверь и шагнул в чернильную темноту. Спускаясь, я раздумывал, кто может ждать меня внизу. Наизнанку? Что, черт возьми, это значило?

К тому времени, как мои ноги опустились на холодный цементный пол, я неконтролируемо дрожал. Комната была окутана темнотой, и я едва смог различить совершенно неподвижную фигуру на другом конце комнаты.

Ощупывая стену в поисках выключателя, я сосредоточил взгляд на этой фигуре. Глаза постепенно привыкли к темноте, и я понял, что оно сидит. Может, на корточках? Наконец рука нашла выключатель. 

Комната озарилась светом, и я увидел фигуру, наблюдающую за мной. Хотя скорее кровавую кучу кожи и волос. В рваной изуродованной коже угадывались очертания рук и ног: нечто сбросило ее, словно пустой хэллоуинский костюм.

На лице вместо глаз и рта зияли темные пропасти. Я приблизился на несколько дюймов и убедился в своей догадке. Это было лицо. Это было мое лицо. С кровью смешивалась серо-голубая жидкость. След из такой же жижи тянулся по полу. Я пошел по нему прямо к открытому люку в стене прачечной.

А секунду спустя осознал кое-что, от чего сердце ушло в пятки: люк вел в гостиную. В гостиную, в которой осталась моя семья.

Развернувшись, я побежал вверх по лестнице. Тело пронзил ужас. Пока я в подвале играл в героя, мою семью, возможно, разорвала в клочья эта тварь.

Распахнув дверь, я увидел пустую комнату. Выглянул в окно, надеясь увидеть, что жена и сын ждут меня снаружи, но их там не было. Поняв, что они должны быть где-то в доме, я начал пробираться по темным коридорам.

Я шел мимо упавших семейных портретов и разбитых ваз, и не мог не думать о худшем. Попытался открыть дверь в спальню Венди, но она оказалась заперта.

– Откройте, это я! – прошептал я. Спустя секунду дверь со скрипом открылась, и Венди быстро втащила меня внутрь.

– Слава Богу, ты здесь! – прошептала она.

Только войдя, я увидел, в каком состоянии были Венди и Генри. К моему ужасу, они оказались покрыты паутиной царапин. Венди вцепилась в кочергу, которую, очевидно, подобрала, пытаясь отбиться от твари.

Я быстро запер за собой дверь.

– Что с вами случилось?

Она сморгнула слезы.

– Что-то напало на нас! Это был не человек, но и не животное! Я знаю, что здесь темно, но клянусь, что бы это ни было, на нем не было…

– Не было чего?

– Кожи, – она спрятала лицо в ладони. – Это звучит бредово?

Я покачал головой и рассказал ей о том, что нашел в подвале.

Когда я закончил, Венди сказала кое-что, что застало меня врасплох.

– Как думаешь, как оно выглядит сейчас?

Я растерянно посмотрел на нее, и она продолжила.

– Ну, сначала оно обернулось тобой. Что если сейчас оно выглядит как кто-то другой?

На мгновение я задумался.

– Думаю, так и есть. Но разве оно не убежало искать нового хозяина?

Она обняла Генри чуть крепче.

– Наверное.

Я встал.

– Ну, давайте убираться отсюда.

Венди не двигалась.

– Почему ты думаешь, что он не может напасть на тебя?

Наступила долгая, ужасная пауза.

– К тому времени, как я добрался сюда, его уже не было. А теперь, пожалуйста, мы можем убраться отсюда?!

– Я не уйду отсюда с…

– Со мной?

– С этой тварью!

Я шагнул к ней, и она подняла руки, все еще держа кочергу.

– Пожалуйста, не подходи ближе!

Я вздохнул.

– Венди, я понял. Ты боишься. Я тоже. Но ты должна доверять мне!

Казалось, она начала успокаиваться, но тут Генри подлил масла в огонь.

– Смотри! – Воскликнул он, указывая на мой карман. – Папа нашел телефон!

После короткого замешательства, я понял, что он говорит об одноразовом телефоне. Я вытащил его, и они, похоже, не заметили разницы.

Венди потребовалась всего секунда, чтобы сделать вывод. Она подняла дрожащий палец, пряча Генри за спину.

– Откуда ты это взял?

Я попытался изобразить невинность.

– Что ты имеешь в виду?

Она сделала шаг назад.

– Его украли, помнишь? Эта тварь использовала его, чтобы отправить мне сообщение. Откуда он у тебя?

– Нет, это не тот телефон, это просто… – я остановился. Если я скажу, что это одноразовый телефон, она узнает об измене.

Она приподняла кочергу.

– Просто что?

Я приблизился к ней. 

– Слушай, Венди. Я расскажу тебе. Только отдай мне кочергу. 

Она предупреждающе замахнулась.

– Отойди! Ответь на вопрос! Просто что?!

Между нами было около пяти футов, она почти вжалась спиной в стену. Я отчаянно пытался говорить как можно мягче.

– Я обещаю, что отвечу на все твои вопросы, как только ты отдашь мне кочергу.

Она снова замахнулась, в этот раз сильнее. Я так отчаянно хотел просто рассказать ей все и покончить с этим, но не мог. Не был готов потерять ее. Не был готов потерять семью. И мне не пришлось бы этого делать, если бы я только смог отобрать эту проклятую кочергу.

Я попытался схватить ее, металл просвистел в воздухе, рассекая мне руку. С криком боли я тупо уставился на рану. А потом зарычал от злости, и ринулся к Венди. Она вскрикнула, слепо ткнув кочергой вперед.

Я увернулся, избегая атаки, и повалил ее на землю. Почти прижал ее руки к земле, и вдруг не смог вздохнуть. Не успев даже осознать, я уже лежал на полу. Растерянно опустил взгляд на свою грудь, и понял, что произошло. Кочерга все-таки попала в цель.

Сквозь туман в глазах я наблюдал, как Венди поднялась, шатаясь, и подхватила Генри на руки.

Я судорожно вдохнул и прохрипел:

– Одноразовый.

Она бросила на меня недоуменный взгляд.

– О чем ты говоришь?

– Это не мой телефон. Одноразовый.

После короткого приступа кашля я продолжил.

– Я изменил тебе. Не мог сказать.

– Боже! – Закричала она, ее глаза наполнились слезами. – Ты идиот! Почему ты сказал только сейчас?!

Я просто смотрел в окно. Перед глазами плясали разноцветные пятна.

– Если это существо не притворилось тобой, то где оно?

Сначала я не обратил внимания на ее слова, они едва дошли до меня. А затем осознал кое-что, и выпучил глаза. Я попытался сказать ей, но зашелся в приступе кашля.

Пока Венди отчаянно пыталась разобрать, что я говорю, Генри медленно открыл рот, обнажая ряды мелких, игольчатых зубов.

~

Оригинал

Телеграм-канал чтобы не пропустить новости проекта

Хотите больше переводов? Тогда вам сюда =)

Перевела Регина Доильницына специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

У меня никогда не получалось заводить друзей или вообще устанавливать какие-либо отношения с людьми, я даже с большинством членов своей семьи не так близка, как с Джесси. Джесси - моя лучшая подруга, знаю ее всего полтора года, но она буквально мой мир. Она единственный человек, с которым я могу поговорить, единственный человек, который меня понимает.

Я никогда не ночевала ни у кого в чужом доме, и даже когда должна была остановиться в доме членов семьи, начинала волноваться, и им приходилось звонить моим родителям, чтобы забрать меня. В итоге родителям приходилось отменять все планы. Они, конечно, обижались - я была большой обузой из-за своей тревожности.

Джесси спросила, не хочу ли я переночевать у нее дома. Я никогда не была ни у нее дома, ни, раз уж на то пошло, у кого-либо еще. Признаться, я была в восторге, но переживала, что испорчу ночевку и дружбу, если начну волноваться, я знала, что, наверно, слишком много думаю, но это все равно пугало меня.

Джесси дала мне немного времени подумать, и я согласилась. Я рассказала об этом своим родителям, они были в шоке, но решили отпустить меня, потому что это был реальный шанс завести лучшего друга на всю жизнь.

Машина въехала на широкую подъездную дорожку, ведущую к большому дому. Он был огромен, размером с особняк. Наверное, самый большой дом, который я когда-либо видела. Мы с родителями подошли к входной двери, которая была примерно в два раза больше моего папы, а он был ростом 6 футов 7 дюймов. Дверного звонка не было, вместо него посередине двери располагался необычайно большой серебряный молоток. Я постучала. Джесси открыла дверь. Когда она увидела меня, ее лицо, казалось, просветлело, а улыбка стала шире. Она тут же нагнулась, чтобы обнять меня. Мать и отец Джесси тоже подошли к двери и встали позади нее, с успокаивающими улыбками на лицах.

Папа Джесси был высоким, как и мой, и выглядел как типичный папа. С ее матерью было то же самое, почти сюрреалистичное зрелище. Джесси провела меня по огромному дому, что само по себе заняло около часа. Затем мы отправились в ее спальню, которая была огромной и розовой. СЛИШКОМ розовой. Как будто каждый предмет был розовым.

Некоторое время мы провели в комнате Джесси, играя и поедая конфеты, пока не вошла ее мать и положила лист бумаги формата А4 на кровать. Ее походка была такой элегантной и грациозной, как у балерины.

Я сняла наушники и взяла лист бумаги. На нем было написано:

Правила ночевки!

Следуйте этим правилам, чтобы обеспечить себе безопасность и приятную ночевку!

1. Не ешьте слишком много конфет! Они могут учуять запах за много миль.

1. Не выходите из спальни после 1:45 ночи, пожалуйста, запомните это правило, от этого зависит ваша жизнь.

1. Если вы вдруг проснетесь ночью без видимой причины, спрячьтесь под кровать на 25 секунд, чтобы они вас не увидели.

1. Не доставайте закуски из мини-холодильника в 8:56 и 9:47 вечера, вам не понравится то, что вы обнаружите.

1. Обязательно выключите все источники света, кроме телевизора, вы должны держать его включенным всю ночь. Я не могу подобрать слов, чтобы выразить, насколько это важно.

1. Если вы случайно проснетесь и увидите, что Джесси проснулась и сидит прямо в своей постели, бегите. Запритесь в ванной и не выходите оттуда до конца ночи. Если Джесси постучит и скажет, что она ушиблась и нуждается в помощи, игнорируйте ее, не отвечайте.

1. Если вы проснетесь и услышите плач ребенка, полностью игнорируйте его, даже не двигайтесь, это не ребенок.

1. Не пытайтесь заговорить с Джесси ночью, а если она заговорит с вами, не отвечайте. Это важно, если вы хотите остаться невредимы.

1. Если вы услышите, что в дверь спальни скребется собака и скулит, затащите Джесси под кровать, а затем спрячьтесь за книжной полкой. У нас нет собаки.

1. Если вы слышите звон в ухе, бегите из дома, это единственное исключение, если вы этого не сделаете, нас всех постигнет смерть.

Приятной ночевки, Тина :)

Это, должно быть, какая-то шутка, правила не могут быть настоящими, но внутренний голос подсказывал, что я должна им следовать. Я сложила листок бумаги и сунула его в правый карман. Затем снова села играть с Джесси.

Примерно через час папа Джесси открыл дверь. «Девочки, пора ложиться спать, немедленно».

Я вдруг очень встревожилась, потому что именно тогда пришлось начать следовать жутким правилам. Я сдерживала эмоции, поскольку не хотела терять такую подругу, как Джесси. Мы с Джесси легли в постель. Мы легли «валетом», так что моя голова оказалась у нижнего края ее кровати. «Спокойной ночи, Тина. Сладких снов», сказала она между зевками. Не знаю, насколько сладкими должны были быть сны после того, что я прочитала.

Как ни странно, я заснула довольно быстро. Сон был довольно глубоким, и мне не снились кошмары, как в большинство ночей. В какой-то момент я проснулась. У меня сжался желудок. Я повернулась и увидела Джесси, сидящую прямо в своей постели. Бодрствующую. Я не хотела верить, что эти правила верны, но инстинкт подсказывал просто бежать. Я бросилась в ванную и заперла за собой дверь. После нескольких минут учащенного сердцебиения в ванной комнате Джесси я решила отпереть дверь, все еще думая, что это, пожалуй, глупости.

Как раз перед тем, как моя рука коснулась замка, кто-то постучал в дверь. Я замерла. «Тина, помоги! У меня болит голова, и перед глазами все расплывается!» Я отчаянно хотела открыть дверь, но разум отговаривал меня от этого. Джесси продолжала звать на помощь. Я забилась в угол, содрогаясь при каждом вдохе. Она кричала несколько часов. Это было невыносимо, ее голос перестал быть похожим на человеческий, и становился все более искаженным с каждым криком.

К тому времени, когда она остановилась, я уже была в полудреме и не представляла, как долго продолжался ее крик.

Я проснулась, солнечный свет, льющийся снаружи щипал глаза. В ушах все еще пульсировало. Я медленно поднялась из угла ванной и открыла дверь. Джесси играла на своей PS5, все было абсолютно нормально. «Привет, Тина!», сказала она своим обычным веселым тоном. «Я думаю, твои мама и папа уже ждут тебя на улице в машине». Я не могла говорить, все тело болело. Я собрала вещи и начала спускаться вниз.

Родители Джесси ждали внизу лестницы, чтобы поприветствовать меня. «Твои родители ждут тебя снаружи, Тина», сказала ее мать с улыбкой. Как они так быстро добрались сюда? Было всего 8:45. Я могла видеть открытую дверь и машину родителей снаружи. Я почувствовала облегчение от понимания, что покидаю это место.

Отец Джесси проводил меня, и я запрыгнула в машину родителей. Я не могу выразить словами, какое облегчение испытала, снова увидев их улыбающиеся лица. Джесси и ее семья помахали вслед, когда я уезжала.

— Как прошла ночевка, милая? - спросил папа.

Я приготовилась ответить, когда получила уведомление на свой телефон. Это было сообщение от моей мамы. В нем говорилось:

«Привет, Тина! Пишу, чтобы спросить, во сколько ты хочешь, чтобы мы с папой забрали тебя от Джесси :)»

Я снова посмотрела на маму, которая была за рулем. Затем на папу, который зловеще улыбался мне. Черт, я забыла включить телевизор. У меня заболел живот.

— Что-то забыла? – спросил папа.

~

Оригинал

Телеграм-канал чтобы не пропустить новости проекта

Хотите больше переводов? Тогда вам сюда =)

Перевел Бронислав Тюлькевич специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Я вам сразу скажу, не знаю, волшебный ли это ключ, или инопланетный, или еще какой-то... но когда я говорю, что он открывает любое устройство, я имею в виду ЛЮБОЕ устройство! Он открывает лотки для дисков, дверцы холодильника, наши электрические ворота… Все, что нужно сделать, это направить ключ, нажать "открыть", и... оно открывается! Просто вот так!

Он даже открывает нашу входную дверь! Одно нажатие кнопки "открыть", и дверь отпирается и мягко распахивается внутрь! Это ПОТРЯСАЮЩЕ!

Я нашла его на обочине дороги возле нашего дома чуть больше недели назад. Рассказала родителям, конечно, и спросила, что с ним делать… Они велели отнести находку в почтовое отделение в конце улицы и сдать, на случай, если кто-нибудь его ищет.

Это конечно ерунда какая-то  (почему именно почтовое отделение? Это туда взрослые ходят искать потерянные вещи?..) но я была уверена, что родителям виднее, так что не стала спорить и пошла относить ключ. 

...Правда, по дороге я немного похулиганила. Навела его на машину, припаркованную у соседского дома, и нажала кнопку “открыть”.

Знаете, просто на тот случай, если это ключ от той машины, просто чтобы посмотреть, что будет… И что вы думаете?! Машина открылась! Одна из дверей даже распахнулась! Нет, вы представляете?

Я подбежала прямо к входной двери и сразу же постучала, улыбаясь от уха до уха, сияя от того, что получила шанс сделать чей-то день лучше. Владелец наверное так волновался!

Но... он не казался обеспокоенным, когда открывал дверь. Только очень смущенным. Взглянул на ключ и сказал, что это не его... А потом поблагодарил меня и прогнал прочь, прежде чем я даже успела сказать ему, что это точно-точно от его машины! Он же сработал!

Сосед захлопнул дверь у меня перед носом. Не быстро и не громко, но все же. Грубовато, вот, что я скажу. Я собиралась просто оставить ключ на коврике у его входной двери… Но, должна признать, он как будто верил в то, что говорил… Разве человек не узнает свой собственный ключ? Ну разве нет?

Я не знала, что делать. Вернулась на улицу. Направила ключ на ту же машину и попробовала еще раз.

Сработало. Машина мигнула фарами, раздался тот самый звук, и распахнулась вторая дверь. 

...Хм…

Я попробовала на следующей машине.

И, что бы вы знали, на ней тоже сработало.

И на следующей машине.

И на следующей.

Вы же понимаете, как росло мое любопытство? Я пробовала ключ на всяких-разных предметах, на всем подряд, и это работало! Со всеми до единого. Дверца микроволновой печи открылась с тихим щелчком. Моя копилка с электронным замком открылась. И даже замок на моем ежедневнике! И я знаю, что это может быть немного неприлично, но, в конце концов, я не отнесла ключ на почту. Оставила его себе. Уверена, что в конце концов настоящий владелец найдется и я верну ему ключ. Определенно.

...Извините, я немного отвлеклась. Просто хотела, чтобы вы знали, как я нашла ключ.

Я еще кое-что собиралась рассказать…

М–м-м…

О, точно! Машина в лесу!

Она стоит там много-много лет. Наверняка появилась, еще до того, как мы переехали сюда.

У нас такой большой сад, и прямо за ним тянется участок леса, тянется очень далеко и очень глубоко.

Сначала родители не разрешали мне играть там. Но в лесу нет ни опасных животных, ничего такого. Соседи все дружелюбные. Здесь нет внезапных обрывов, с которых можно свалиться, или быстрых рек, только такой же пригородный район на другой стороне леса, так что со временем родители смягчились. 

...Но есть одна вещь.

И это Машина.

Я нашла ее, это я ее нашла… но брат утверждает, что он увидел ее первым.

...Он врет.

Он всегда врет.

И... честно говоря, он меня немного пугает. Поэтому я стараюсь не спорить.

Машина стоит примерно в пятнадцати минутах ходьбы вглубь леса.

Время от времени она гудит и трясется. Если прижать ухо к ржавому металлу, можно услышать странные лязги и жужжание глубоко внутри. На самом деле она не похожа ни на одно известное мне устройство, поэтому ее трудно описать. Я даже не знаю, почему я называю это "машина"... Не представляю, что это вообще такое.

Брат утверждает, что знает, но он просто снова врет. Иначе сказал бы мне. Он любит хвастаться.

Машина – это просто здоровенный куб, больше даже меня, собранный из целой груды ржавого металла. Некоторые запчасти я узнаю, некоторые – нет. Одни все еще немного блестят, но большинство выглядят потрепанными временем. Из нее торчат трубы, всюду решетки, а посередине находится железный круг диаметром около фута, слегка вдавленный в металл.

Она покрыта мхом, а металл с обратной стороны искорежен и смят деревом, выросшим рядом. Машина СТАРАЯ. И вот это мы знаем о ней наверняка.

...Я и не думала о том, чтобы открыть машину в лесу, до вчерашнего вечера.

Просто даже не связывала эти две вещи.  А когда я поняла, что и правда нашла способ открыть ее, не смогла удержаться от визга. Тайна, наконец, могла быть разгадана… Всю ночь мне снились странные и чудесные вещи, которые обязательно скрываются внутри.

***

И вот этим утром сижу я себе за кухонным столом, болтаю ногами и напеваю под нос. Но мыслями я не здесь, о, я составляю план. Беру апельсин из вазы с фруктами, ставлю его перед собой, направляю ключ и нажимаю кнопку "открыть".

И с изумлением наблюдаю, как кожура отслаивается сама по себе, а дольки разделяются, брызгая фонтанчиками сока.

– Вау! – Я тут же хватаю хватаю кусочек и отправляю в рот.

– Это что еще за ХРЕНЬ?!

В панике оборачиваюсь. 

Брат стоит в дверях, потрясенно уставившись на ключ.

О нет. О нет, нет, нет. Он его заберет. Он его заберет!

– Это... да это ерунда! – Поспешно пытаюсь сунуть ключ в карман толстовки, но он делает шаг вперед и протягивает руку.

– Давай, Луиза! Дай мне посмотреть!

Я колеблюсь. Не хочу отдавать ему ключ… но на лице брата вспыхивает гнев, и он повышает голос;

– ЛУИЗА! Дай мне посмотреть, сейчас же!

И вот, неохотно, я лезу в карман, достаю ключ и протягиваю ему. Он выхватывает брелок у меня из рук и рассматривает вблизи.

– Что за фиговина?

– Это мое, я его нашла… Он открывает всякое. Наверное можно попробовать на микроволновке, если хочешь…

И он хочет. Вытягивает руку и нажимает “открыть”.

Микроволновка открывается.

Что-то щелкает, и дверца распахивается.

– Ого! – восхищенно выдыхает брат. Он пробует ключ на целой куче устройств, и тот срабатывает каждый раз. Мне остается только наблюдать с растущим волнением и тревогой.

Он внезапно останавливается и резко разворачивается ко мне, заставляя подпрыгнуть от неожиданности.

– Йоу. Знаешь, что мы могли бы с ним сделать?

“Мы”?

– ...Что? – осторожно спрашиваю я.

– Открыть машину. Ту, что в лесу.

Я в отчаянии сжимаю кулаки.

Это была моя идея!

– Вообще-то я и так собиралась сделать это сегодня, Джексон...

Он снова смотрит на меня и хмурится.

– Ты собиралась открыть ее… без меня?

В горле пересыхает. Я начинаю, заикаясь, бормотать оправдания, но он просто качает головой.

– Эгоистичная маленькая девчонка. Надо бы думать не только о себе, но и о других. 

Я краснею, но не отвечаю.

– Тогда давай, – продолжает он, – пошли уже!

– Можешь… – неловко переминаюсь с ноги на ногу. – Можешь вернуть мне ключ, пожалуйста…

Он демонстративно почесывает подбородок. Переводит взгляд с меня на ключ.

– Хммм… Ну я даже не знаю…

– Джексон, ну пожалуйста, пожалуйста, верни его…

Он как будто собирается вложить ключ мне в руку, но в последнюю секунду останавливается и сжимает его в кулаке.

— Сначала я кое-что возьму.

И брат бежит через весь дом, а я плетусь следом, прямо в подвал. Джексон, наконец, останавливается перед папиным оружейным шкафом.

– Джексон… Я не думаю, что это хорошая идея, не надо...

Он толкает меня с хмурым видом, я чуть не падаю.

– Не указывай мне, что делать, Луиза. Так надо. В машине может быть что-то опасное. Мне нужно это сделать.

С колотящимся сердцем, я наблюдаю, как Джексон направляет ключ на шкаф. Нажимает “открыть”.

И шкаф открывается. Навесной замок тут же отваливается и падает на землю с лязгом и глухим стуком. Остальные механизмы, удерживающие сейф запертым, жужжат и щелкают…  дверцы открываются.

– О да… – бормочет Джексон себе под нос. 

Широко раскрытыми глазами я смотрю на целую кучу оружия внутри. Осторожно дергаю его за рукав и пытаюсь увести, но брат отталкивает меня и проводит пальцами по оружию.

Не знаю, как оно называется, но, в общем, он хочет взять большое ружье. Правда потом передумывает и берет пистолет. Засовывает его в карман куртки. Закрывает шкаф… а затем, к моему удивлению, на самом деле бросает мне ключ.

Полагаю, теперь у него появилась новая игрушка.

Я неуклюже ловлю ключ и сразу же прячу в карман.

– Ну вот. Теперь пошли. 

***

Сосновые иголки хрустят у нас под ногами.

Атмосфера напряженная.

...Ну, это для меня. Не уверена, что Джексона волнуют такие штуки, как “атмосфера”.

Мне и так не особо нравится проводить с ним время, но сейчас все куда хуже. Не могу не смотреть на пистолет… Сначала он оттопыривал карман куртки, но теперь Джексон вытащил оружие и перебрасывает из одной руки в другую. Целится в ветки и упавшие бревна. Снимает с предохранителя и ставит обратно….

Я наблюдаю, а он вдруг замечает.

– Что с тобой, Луиза? 

От внезапного вопроса сердце начинает чаще биться. 

– Ничего, - бормочу я.

– Врунья. Вот только не говори, что ты БОИШЬСЯ? Ты правда боишься ствола?!

Он поднимает пистолет. Он направляет его прямо мне в голову.

– Джексон! Не надо!

Лицо брата в миг становится серьезным. Он останавливается. Я тоже.

Он закрывает глаз и прицеливается.

– Джексон... 

Сердце выпрыгивает из груди.

…

Тишина.

А потом он опускает пистолет. И смеется.

– Черт возьми, Луиза, я просто шучу. Очевидно же, что я не стал бы в тебя стрелять! Не будь таким ребенком!

Он снова смеется, но я – нет. Джексон поворачивается, и продолжает путь, и через мгновение я вытираю пот с ладоней и следую чуть позади. Во рту пересохло.

– Интересно, что внутри машины… 

Я не уверена, обращается ли он ко мне или просто думает вслух, поэтому не отвечаю.

– Не могу поверить, что мы, наконец, узнаем это, спустя столько-то времени… – Он задумчиво трет щеку пистолетом. – Может это какое-то старое оружие? Или… или, может быть, куча крутых роботизированных штучек? А может вообще ядерный реактор?

– Зачем в лесу ставить ядерный реактор? 

Он бросает на меня злобный взгляд.

– Мне-то откуда знать, Луиза? Ты как думаешь, что внутри?

Я пожимаю плечами, глядя себе под ноги. 

– Может клад?

Он снова жестоко смеется и качает головой. 

– “Клад”?! Ты издеваешься надо мной? Повзрослей уже, блядь.

Его слова ранят, но я стараюсь больше не выказывать слабости. Поэтому не отвечаю.

Прошло пятнадцать минут. Машина уже в поле зрения. Коробка размером с меня, если не больше. Позеленевшая от времени и обвитая ржавыми трубами. Чем ближе мы подходим, тем лучше слышны знакомые лязг и скрип.

Джексон в волнении переминается с ноги на ногу, затем встает в стойку и поднимает пистолет, целясь в переднюю часть машины.

– Давай. Время раскрыть секреты. Вскрывай этого ублюдка.

Я больше не уверена, что хочу этого. Не так. Не с Джексоном и пистолетом. Но он пугает меня. Всегда пугал. Поэтому я достаю ключ из кармана. Поднимаю его. Направляю на машину.

И нажимаю “открыть”.

Сначала ничего не происходит.

Мы стоим в напряженной тишине. Не слышим ни птиц, ни нежного шелеста ветерка в сосновых ветвях. Даже лязг машины, кажется, стихает.

А потом все возвращается в десятикратном размере. Громко, очень громко. Блеклые лучи оранжевого света пробиваются сквозь решетки и трещины в ржавом металле. Круглая панель спереди начинает медленно вращаться и со скрежетом старой цепи откатывается назад, открывая сложную сеть зубцов и шестеренок, кружащихся в грубом тандеме. Все они по очереди вздымаются вместе с окружающим металлом, с лязгом сдвигаясь в сторону по мере того, как передняя часть машины постепенно “открывается”.

– Черт… – бормочет Джексон, но я могу только смотреть, как раскрываются внутренние механизмы машины. 

Вращаются и скрежещут темные крупные шестерни, тихо, но быстро, выпуская на свет мириады серебряных шестеренок поменьше. И вот они текут, как вода, из сети механизмов, соединяясь друг с другом на ходу, образуя единую полуаморфную форму…

И прежде чем последние серебристые шестеренки из центра раскрытой машины успевают упасть на траву, я вижу, во что они превратились.

Они приняли форму птицы.

Живой серебристой птицы.

И она взлетает. Взмывает в воздух, хлопая крыльями и сверкая, а потом взмывает ввысь, быстро рассекая воздух серебристыми крыльями.

– Вау! – Я смотрю на это чудо широко раскрытыми глазами и улыбаясь. Смотрю, как птица блестит в лучах солнца, пробивающихся сквозь облака и верхушки деревьев. – Это прекрасно!

– Гребанное безумие… – шепчет Джексон.

– Кажется еще не все! – Я указываю пальцем на машину, не в силах удержаться. Пусть Джексон смеется! 

Однако он не смеется. Только наблюдает, как очередная порция маленьких серебряных винтиков и шестеренок высыпается из их более крупных, серых и ржавых контейнеров.

Как и в первом случае, они переплетаются и соединяются, вращаясь и мерцая, и, прежде чем успевают коснуться земли, собираются в маленькую механическую птичку.

И, как и первая, она взлетает вверх и улетает прочь.

Машина еще не закончила. 

Две, три, пять, десять, дюжина птичек…

...Все порхают, хлопают крыльями и улетают прочь.

Я еще не видела ничего подобного в своей жизни.

Машина лязгает.

На этот раз рассыпается большая группа шестеренок. Поначалу масса бесформенная, как и раньше, но эти падают в траву и грязь, отскакивают от земли и собираются вместе, в новую форму.

Закрываю рот руками, вся во власти удивления. 

– Это лиса… Серебристая лиса....

И конечно же, это так и есть. Сияющая механическая лиса. Она делает неуверенный шаг к нам, вытягивая шею. Я вижу сотни и сотни вращающихся  маленьких шестерней. Лиса делает еще один шаг.

И раздается громкий ужасный хлопок.

С криком закрываю уши руками. Высокая звенящая нота трепещет на барабанных перепонках. Я в смятении наблюдаю, как голова лисы взрывается серебряным дождем. Она спотыкается и, шатаясь, падает на землю, тут же распадаясь на кучу металла.

Поворачиваюсь к Джексону. Его лицо искажено, из ствола пистолета, направленного прямо в голову лисы, валит пар. Его руки дрожат еще мгновение, а потом гримаса превращается в улыбку. Он смеется. Он смеется!

– Фууууух! Ты ВИДЕЛА это, Луиза? Потрясающая вещь!

– Зачем ты это сделал, Джексон!? Как ты МОГ!?

Ухмылка сползает с его лица, брови сходятся на переносице. Он небрежно машет на меня пистолетом. 

– Не смей так со мной разговаривать, тупая сука! Эта штука перла прямо на нас!

– Нет! Не правда! Ты ЛЖЕЦ! Это всего лишь лиса! – кричу я со слезами на глазах.

Он делает шаг вперед и толкает меня на землю. 

– Не СМЕЙ называть меня лжецом! Пошла ты!

Машина кашляет и жужжит. Из центра начинает вытекать еще одна группа шестеренок, похожая на сияющий серебряный водопад. Форма напоминаете кролика… . Существо рождается, и прыгает вперед, нюхая воздух. А потом готово уже броситься прочь, но еще один хлопок разрывает лесной воздух. Голова кролика разлетается на куски. 

– НЕТ! ДЖЕКСОН, ОСТАНОВИСЬ!

С внезапным приливом храбрости, я вскакиваю на ноги и толкаю его. Этого я никогда еще не делала. Но в этой машине что-то есть, я это чувствую. Что-то особенное. Что-то волшебное. Что-то, чего Джексон никогда, ни за что сможет понять. 

Из шестеренок формируется еще одно существо. Барсук, я думаю. Джексон поднимает пистолет.

И я выбиваю его у него из рук.

Он недоверчиво смотрит на меня и сильно бьет по лицу. Падаю на землю, по щекам льются горячие беззвучные слезы. Он подбегает к пистолету, поднимает и направляет его прямо на меня. 

– Тронь меня еще раз, сука, и я застрелю тебя. Я, блядь, ЗАСТРЕЛЮ ТЕБЯ, ТЫ МЕНЯ СЛЫШИШЬ? Мне все равно, что скажут мама и папа. Я скажу им, что ты сама залезла в шкаф. Я скажу им, что это был несчастный случай. И семье всем будет лучше БЕЗ ТЕБЯ! Так что просто будь ХОРОШЕЙ ДЕВОЧКОЙ И СТОЙ НА ЕБАННОМ МЕСТЕ!!

Барсук делает шаг к нам. С любопытством переводит взгляд с меня на Джексона. В нем такая нежность… я это вижу. Это чудо. Истинное чудо.  А Джексону плевать. Всегда было и всегда будет.

Я неуклюже поднимаюсь на ноги.

Он ухмыляется. Поднимает пистолет, целясь в голову барсука.

Ветер шумит в ветвях.

Моя левая рука сама сжимается в кулак, а правая… а правую я поднимаю.

В ней ключ.

Холодный, импульсивный вызов написан на моем лице. Трясущимися пальцами я направляю ключ прямо на него. Я направляю ключ прямо на Джексона.

Он бросает взгляд в мою сторону. 

– Какого хрена ты делаешь, Луиза?

Затем он видит ключ.

Бледнеет, пораженный внезапным и ужасным осознанием.

Вопит.

И двигается. Он пытается направить пистолет на меня, но слишком поздно.

Я нажимаю “открыть”.

~

Оригинал 

Телеграм-канал чтобы не пропустить новости проекта

Хотите больше переводов? Тогда вам сюда =)

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

В первый раз я встретил демона, когда мне было семнадцать, и в тот вечер он спас мне жизнь.

Я стоял на остановке, надеясь поймать попутку после подработки. В тот день я забыл зонтик, а как вы знаете, когда забываешь зонтик, всегда идет дождь.

Ледяной дождь лил как из ведра, и я пытался игнорировать хлюпающие ботинки. Внезапно дождь надо мной прекратился, я посмотрел наверх и увидел его – демона, закрывшего меня своим зонтиком.

Он выглядел как человек, собранный кем-то, кто не знает, как должен выглядеть человек. Он был очень длинным, как минимум шесть с половиной футов, а плечи так сутулились, что в профиль он напоминал огромного стервятника. 

Его лицо было тощим, с острыми чертами и глубокими впадинами, к нему словно была приклеена широкая дружелюбная улыбка из кривых серых зубов.

– Ты не слышал, друг? – спросил он.

– Нет, – ответил я. – Не слышал чего?

– Сегодня автобус не придет, – сказал он. – Водитель напился и попал в аварию. Все пассажиры погибли.

То, как он произнес последнюю часть, почти с улыбкой, заставило мой желудок сжаться.

Я не был уверен, что действительно верю ему, но решил, что в любом случае должен отсюда убраться. Мне сильно захотелось оказаться от него как можно дальше.

– Ох, – ответил я. – Думаю, мне придется пройтись пешком.

– Да, – сказал он. – Придется. Подожди, возьми мой зонт.

Он протянул мне зонт, и я взял его, не подумав. Мои пальцы едва коснулись его руки,  и все тело пронзила дрожь.

На следующий день я увидел новость об аварии, вот только она произошла после моей остановки. Как и сказал мужчина, все пассажиры погибли. И если бы не он, я тоже был бы в этом автобусе.

В следующий раз я увидел демона на втором году обучения в колледже. Он поджидал меня в моей комнате в общежитии, ссутулившись за моим столом и читая одну из моих книг.

– Это ты, – сказал я.

– Да, – ответил он, – это я.

Он спокойно закрыл книгу и повернулся лицом ко мне, сверкая своей кривозубой улыбкой.

– Я принес тебе подарок, – сказал он.

Внутренности скрутило.

– Подарок? – Переспросил я.

– О, да.

Он засунул руку под лацкан пиджака и достал розовый блокнот на спирали. На обложке было написано имя Эллен Хартвелл.

– Это принадлежит симпатичной брюнетке с занятий по психологии, – сказал он. – На которую ты постоянно пялишься. Ты скажешь ей, что нашел это, а потом пригласишь поужинать.

Он положил его на мой стол.

– О, – сказал я, – спасибо.

– Не стоит благодарности, – ответил мужчина. – Мы еще увидимся.

Не успел я моргнуть, как он исчез.

В последний раз я увидел демона в ту ночь, когда был зачат мой сын. Моя жена Эллен ждала в спальне, пока я приму душ. Выйдя из душа голый и мокрый, я увидел мужчину, стоявшего в моей ванной. 

– И снова здравствуй, друг, – сказал он.

– Ты напугал меня, – ответил я.

– Я знаю, – сказал он. – Послушай меня. Сегодня ты должен поговорить со своей женой. Она готова к ребенку, но еще этого не знает. Сегодня она зачнет твоего сына.

Сердце подпрыгнуло при мысли о сыне, но желудок был менее оптимистичен, и его скрутило от тревоги.

– Почему ты мне помогаешь? – спросил я.

Мужчина широко улыбнулся.

– Нити судьбы длинны, – сказал он, – длиннее человеческой жизни.

Он щелкнул пальцами и исчез в синевато-серой дымке.

После этого мужчина больше не приходил, но иногда у меня возникало то тревожное чувство в животе, которое сопровождало его присутствие. Прошли года, потом десятилетия, и постепенно я забыл о нем, до того самого дня, пока не пришла полиция.

Они пришли с собаками и лопатами, и перерыли весь мой участок. 

После того как все было сказано и сделано, они нашли останки тридцати семи женщин и арестовали моего единственного сына.

На протяжении всего судебного процесса сын утверждал, что убивать его заставлял демон, но прокурор ему не поверил, и его приговорили к смертной казни.

Но я узнал демона на тысяче набросков в блокноте моего сына.

Это был худощавый мужчина с широкой дружелюбной улыбкой из кривых, мертвенно-серых зубов.

~

Оригинал (с) David Maloney

Телеграм-канал, чтобы не пропустить новые посты

Еще больше атмосферного контента в нашей группе ВК

Перевела Регина Доильницына специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.